— Ну, может быть, я подобрала неправильное слово, но, Саш, ты музыкант. У вас своя жизнь, своя особенная жизнь, у вас концерты, туры, выступления. Вы много времени проводите на репетициях, ты думаешь, я не помню всё то время, что мы были тогда вместе? Ты жил музыкой, в твоей жизни музыка занимала самое главное место!
— Это не так, ты была для меня…
— Ты любил меня, я не спорю. Но Саша, музыка для тебя была, ну если не всем, то очень-очень многим. Понимаешь, ты жил ей, и она была твоей целью. Группа для тебя была семьёй. Реальной семьёй, это было то ради чего ты жил.
— То есть ты хочешь сказать, что ты ушла от меня…
— Я не ушла…
— Насть, ты ушла! Ты сделала это, как я теперь понимаю, потому что ты рассказываешь, как-то намеренно, тихо уделяя меньше внимания, постепенно сводя всё на нет. Я так понимаю, что ты делала это специально?
Настя закрыла глаза несмотря на него.
— Да, я делала это специально. Я узнала, что я беременна. Я пошла на осмотр к врачу, просто на профилактический осмотр. У меня ничего не болело, просто раз в полгода я ходила к гинекологу. И на УЗИ она мне сказала, что я беременна. Срок был очень маленький, но это было точно. Я была в шоке. Мы же не планировали с тобой детей, мы не то, что не планировали детей, мы с тобой даже не говорили вообще о будущем. Мы жили настоящий моментом, это было прекрасно, но тут бах и всё, и жизнь изменилась. Об аборте не могло быть и речи, и я просто не знала, что мне делать, откровенно не знала. Я понимала, что балериной я уже не стану. Потому что не хотела пропускать детство своего ребёнка. А с графиком балерины, с тренировками совмещать это было бы невозможно. А потом, на самом деле, случился такой момент, я помню слова Димки, когда после очередного выступления, мы тогда сидели в гримёрке, и у вас было какое-то событие, я не помню точно, но оно было очень важно для группы. Вас пригласили то ли на какой-то фестиваль, то ли ещё что-то, я не помню и он сказал тогда такую фразу, что теперь вам нужно будет очень много работать и посвящать всё время группе. Он ещё тогда на меня так взглянул, прямо мне в глаза, я помню. Я даже знаю, почему, потому что когда я выходила из Снегирёвки, я ходила к врачу туда, мы с ним случайно столкнулись. Я правда не знаю, что он мог делать в центре города, ещё около роддома. Но взглянул он на меня такими тогда глазами, как будто я то ли ребёнка родила, то ли что никому об этом не сказала. Мне кажется, он что-то себе придумал, когда он пьяный произносил эту пламенную речь. Он взглянул на меня, и сказал…
Сашка посмотрел на неё
— Он сказал, чтобы никаких детей и никаких беременностей.
— Да, — Настя кивнула, — помню, мне тогда стало очень больно где-то внутри. Мне стало очень обидно, потому что несмотря на всё хорошее отношение, на всю дружбу, всё что было в вашей компании, я всё равно никогда не была в вашей компании. Это всё понятно, это всё логично, но и наверное Дима был пьяный, был на эмоциях и всё прочее, но нас тогда уже было двое, и нас обоих не приняли. Ну конечно, тогда он был прав. Все то время, оно должно было быть посвящено группе.
— Почему ты мне не сказала? — Саша подошёл и сел напротив неё. Настя не могла убрать руку от глаз, потому что тогда бы она разревелась ещё громче.
— Я не хотела портить твою жизнь. Я прекрасно понимала, что, скорее всего, если бы мы были вместе, остались бы вместе, я бы родила ребёнка, скорее всего, мы расстались бы с тобой через какое-то время. Мы с тобой были, есть, и будем из разных миров. Тогда тебе было плевать на деньги, на какой-то комфорт. Ты жил музыкой, я была из другого мира. Мне всегда был нужен комфорт, младенцу и того сильнее. Ему нужно было то, что покупается за деньги, подгузники, пелёнки, одежда, распашонки, всё, что угодно, понимаешь? Я знаю, что ты, как настоящий мужчина, пошёл бы на работу, ещё что-то придумал, но уделял бы меньше времени группе и в итоге был бы несчастлив. Ну и чем бы закончилось всё дело? Мы бы возненавидели друг друга, а я больше всего не хотела, чтоб это произошло.
— Насть, — Саша смотрел на неё в абсолютном шоке. Он на данный момент даже не понимал, что чувствует внутри себя, потому что на него свалилось такое огромное количество информации. Ему нужно было время, чтобы всё это просто переварить. Она говорила с одной стороны, казалось, дикие вещи, а с другой стороны, вполне логичные. 14 лет назад всё было совершенно по-другому. 14 лет назад он действительно жил только группой, он любил её безумно, он любил эту девушку, но эта девушка была как часть чего-то большого. Да, он не мог уже представить своей жизни без неё, но без музыки и группы он наверное жить бы вообще не смог. Тогда ему так казалось. Сейчас, с возрастом и с опытом он понимал, что возможно всё. Тогда он был молод. Сашка смотрел на нее и видел, как текут слёзы по ее щекам.