— Какие люди. - съязвила я. - Чего надо, Лохматый?
— Выйди. — вот как коротко и ясно.
— Может еще чаю вынести? — съязвила я.
— Я же по-хорошему прошу. Выйди, Келли.
— Ты что пьян?
— Немного. Выйди иначе буду шуметь.
— И сделаешь хуже только себе, поверь. Не стоит шантажировать меня в моем же доме, олух.
— Плевать. Выйди. — вот осел упрямый!
— Волшебное слово.
— Абра кадабра? — предположил он. А я хлопнув себя по лбу, поняла, что у них нет такого понятия. — «Пожалуйста», Лохматый. «Пожалуйста»!
— Пожалуйста. — повторил он, делая затяжку.
— Не очень убедительно.
— Может мне встать на колени? — таким же ровным тоном спросил он.
— Не слабо?
— Не слабо. — подтвердил он.
— Ладно. Сейчас спущусь. Подойди к двери. — дала я ему указание.
Надеюсь он не выкинет ничего безбашенного. Зои то меня не сдаст, а вот охрана наверняка доложит отцу. Я только смогла завоевать его доверие. Будет тяжело снова доказать ему, что я не веду прошлый образ жизни. Спустя пару мгновений я оказалась внизу. Открыла дверь, приглашая его внутрь и показываю на дверь справа от него, ведущую в гараж. Там спокойно, нет камер и охрана не увидит.
— Ух ты, милая пижамка, Келли…
— На Рождество подарю тебе такую же.
— Какая же ты стерва.
— А ты неуровношенный придурок! — он только улыбнулся.
— Говори, Лохматый или уходи. И сразу говорю — только притронешься, позову охрану! - Он проигнорировав мои слова, молча приблизился ко мне, ближе, чем следовало. Я гордо вздернула подбородок и осталась стоять на месте. Он же приблизившись так, что наши носы практически коснулись. Навис надо мной, сверля своим убийственным фирменным взглядом.
— Я хотел попросить прощения…
— Проси. — сухо ответила я.
— Прости меня, Келли. Я не должен был целовать тебя.
— Не должен был.
— Но ни о чем не жалею и еще раз поцелую!
— Я ведь могу и ударить!
— Бей, кричи, ругай, но только реагируй на поцелуй. Прошу.- более мягче проговорил он.
— Может я просто фригидная.
— Ты? Точно нет.
— Ты меня совсем не знаешь.
— О, поверь, я знаю достаточно. К тому же я сам многое вижу и слышу.
— Хватит уже! А если я просто не хочу реагировать на поцелуй.
— Вранье. Я тебе нравлюсь.
— Очень смелое заявление.
— Своей упертостью ты только больше меня распаляешь.
— О, теперь я виновата?
— Женщины….- будто выругался он, запуская руку в волосы.
— Тебе так сложно принять, что какая-то девушка не хочет целовать тебя? Задели твое самолюбие?
— Не какая-то, а именно ты!
— Слушай, тебе бы правда к психологу. Сначала ты ведешь себя как милый парень, потом просто смотришь как меня постоянно задевают и ничего не делаешь, потом кидаешься на всех, потом снова пытаешься казаться нормальным и лезешь с поцелуями. Если ты хочешь меня покатать на качелях, то поверь твои игрушечные по сравнению с тем, что я прошла уже в своей жизни.
— Ты права, прости. Я просто….Мне никогда никто так не нравился как ты…
— И?
— Господи как сложно! — он глубоко вздохнул.
— Научись нормально выражать свои мысли и эмоции! Помогать тебе я не буду! Ты уже взрослый мальчик.
— Хорошо. — он отвернулся, постоял спиной ко мне несколько минут. Потом снова одарил меня своим фирменным взглядом. — Ты мне правда очень нравишься, Келли. Я прошу сходить тебя со мной на свидание.
— Уже лучше. На свидание я с тобой не пойду. Если это все, то уходи. Я не хочу чтобы тебя увидел мой отец. — хотя отца не было дома, ему об этом знать не обязательно. Было стыдно признать, но мне даже нравилось выводить его на эмоции. Он должен понять, что не все, что он хочет, он получит. Он молча меня обошел. И скрылся за дверью, а я потопала в комнату. Зайдя к себе обнаружила интересную картину. Эти трое партизанов сидели как суслики на моей кровати, с лукавыми улыбками. — Чего не спите?
— Где была? — спросила Крис.
— Спускалась попить.
— Это был вопрос с подвохом. — прокомментировал Стив. — Он приходил да? Алекс?
— Откуда вы знаете?
— Ну…он весь вечер писал мне, спрашивал: где ты? С кем? С тобой ли я. Кажется я единственный человек мужского пола, которому он позволяет находиться рядом с тобой.
— Если ты будешь докладывать ему каждый мой шаг — я тебе накастыляю! Клянусь!
— Если бы я трусил перед каждым, кто обещает меня побить, я бы сидел дома.
— То есть ты не отрицаешь, что все ему сливаешь?!
— Не говори ерунды! Ты мой друг!