— Так он тут двоих своих корешей после дела живьем сжег, пять лет назад, и свою бабу беременную от него замочил, — сдал подельника старый барыга. — Ну, Владленчик, ты и сука. А я еще с ним на дело собирался.
— Дурак ты, Петрович, хоть и старый! — сказал Хмурый. — Ты не подумал, что он тебя тоже мочканул бы после вашего дела? Ему я вижу человека убить — раз плюнуть.
— Значит так, Владлен. Пора тебе ответит за все, что ты сделал. Такие как ты, раз попробовав вкус человеческой крови, не успокоятся, как медведь-шатун, — решительно сказал бородач. — Любишь людей живьем сжигать? Это хорошо. Какой мерой меришь ты, такой мерой отмерят и тебе. Мне не придется думать, как тебя казнить. Брата не вернешь, но душе его думаю будет легче. Мужики вяжите его.
В это время, в дом вошел еще один уголовник и что-то зашептал на ухо Хмурому. Тот сразу сказал:
— Эта хата паленая. Ее менты пасут. Топтуны снаружи. Нужно уходить.
— Сейчас, — бородатый вытащил из-за пазухи пачку пятидесяти рублевых купюр и бросил их на стол. Потом обратился к Петровичу:
— Старик, я покупаю твою халупу. Больше она не стоит. Ее все равно скоро снесут. Тащите этого упыря в подвал.
Когда связанного Владлена спустили в подвал, туда же спустился бородач и Хмурый. Петрович с остальными остался смотреть сверху. Брат убитого бригадира взял стоящую там канистру с бензином и стал поливать связанного Владлена. Тот только угрюмо молчал.
— Передать что-то родителям? — спросил бородач.
— Нет у него родителей, померли пока он художествами на приисках занимался, — крикнул сверху Петрович, — а он даже на кладбище не пошел, могилы навестить. Истинно — чистый зверь!
Палач заткнул рот Владлену тряпкой, чтобы тот не стал орать и не привлек внимание топтунов снаружи. Потом вылил остатки бензина и зажег спичку. Они с Владленом смотрели в глаза друг другу. Ни капли раскаяния по убитым ими людям, не было в глазах палача, а только такая лютая ненависть, что бородач, только укрепился в правильности принятого им решения.
— Господи, прости меня многогрешного, и упокой эту черную душу, — сказал он и бросил спичку. Пламя мгновенно охватило Владлена. От только замычал и стал извиваться. Не глядя на его мучения, все быстро поднялись наверх. Через несколько минут, казненный затих, и только его тело горело чадя жирным густым дымом. Огнем занялись деревянные доски, которым был обшит подвал.
— Уходим через огород, — велел бородач, и все, не выключая свет, покинули избу, из подвала которой стали вырываться языки пламени.
Через десять минут, изба уже вовсю пылала, хороня в своем подвале тело так и несостоявшегося нового профессора Мориарти.
Глава 28. Эпилог
АКАДЕМГОРОДОК. 1967 ГОД. КВАРТИРА ИВАНОВЫХ
Старик-Саша напечатал двумя пальцами половину заявки на изобретение. Завтра должна была вернуться Катя, по которой он очень соскучился. Каждый вечер он общался с ней. Рассказал ей и о том как нашел деньги и сдал в милицию.
Его подружка полностью одобрила его поступок и сказала, что они всей семьей очень гордятся им и не сомневались, что он поступит именно так. Потом, понизив голос, девушка пообещала ему сюрприз за такую сознательность. Все попытки ее кавалера выяснить, что именно за сюрприз, натолкнулись на ответ, что сюрприз на то и сюрприз, чтобы быть неожиданным. Поэтому, юноша пребывал в радостном предвкушении.
До начала школьного года оставалось всего несколько дней. На дверях школы уже висело объявление о том, что тридцатого августа все ученики приглашаются на пробный день, в девять часов утра. Последнее лето детства заканчивалось.
За окном темнело, когда зазвонил телефон.
«Катя? Что-то еще рано!» — подумал про себя Старик-Саша и снял трубку. Но он ошибся.
— Саня, нужно поговорить, — послышался голос старшего брата.
— Кому нужно? Мне — нет!
— Мне нужно.
— Ну так приходи. С батей поздороваешься.
— Нет, давай лучше на улице. Пожалуйста.
— Хорошо, — согласился Старик-Саша. — Батя, я выйду на улицу. Леха что-то хочет.
— Иди, но не деритесь пожалуйста, вы же все-таки братья, — сказал отец.
Саша неопределенно кивнул и вышел.
Во дворе на скамейке сидела Нина. Юноша подошел и спросил:
— А где Леха?
— Сейчас спустится, он же тебе из квартиры Василия Петровича звонил.
— Хорошо! А что он хочет? И не поверю что ты не знаешь! Не вооруженным взглядом видно, что ты им вертишь как хочешь.
— Это правда. Знаю, — вздохнула его бывшая пассия.
— Так скажи!
— У академика из тайника в столе пропали деньги. Большие деньги! И он думает, что их взял Алексей.
— А что, это не так? Я бы, например, не удивился, — усмехнулся младший брат.