— Есть. Оно звучит так: «В здоровом теле — здоровый дух! На самом деле — оно из двух!»
— Как? — рассмеялся Виктор Иванович. — Это почему?
— Думаю, тут имеется ввиду, что чрезмерное увлечение физическими нагрузками отвлекает человека от умственных занятий, — пояснил юноша.
— А как же философ Платон? — не сдавался отец. — Он был олимпийским чемпионом по панкратиону и это не помешало ему стать выдающимся мыслителем.
— Ну, тогда все были крепкими физически, а кулачный бой — это не самая физически изнуряющая дисциплина, — парировал Старик-Саша. — Но вот пример из древней Спарты, где целый народ посвятил себя войне и физической подготовке. И что в результате? Даже место этого города до сих пор не могут найти. После них ничего не осталось, кроме легенд и преданий. Мне кажется, везде и во всем нужна мера. Мера — суть всех вещей!
— Человек — мера всех вещей, — поправил его академик. — Так говорил Протагор.
— Думаю, он имел ввиду, что без человека вещи… как бы не существуют, и их не возможно оценить, это идеалистический подход. Нам, материалистам, он не подходит, — не сдавался юноша.
За их дискуссией, с интересом и любопытством, наблюдала мама, и, с гордостью, Катя. Ей очень нравилось, что ее парень не лебезит, не угождает и не старается понравиться ее знаменитым родителям, как это делал, например, их одноклассник Юрий. Более того, спорит с самим папой!
— Давайте обедать! Потом договорите! — прервала их дискуссию мама. — Борщ остынет.
Все принялись трапезничать. Саша, успевший по-достоинству оценить кулинарные способности своей названой матери и особенно борща, тщательно и задумчиво пережевывая, пытался понять, каких вкусовых качеств не хватает в угощении Бессоновых.
— Как тебе, Саша, борщ? — перебила его размышления гостеприимная хозяйка. — Катенька тоже вызвалась помогать! Умница моя! — мать с гордостью взглянула на, с трудом сдерживающую улыбку, дочь.
— Очень вкусно! А у кого в вашей семье панкреатит? — спросил вдруг юноша.
За столом воцарилась мертвая тишина.
— Я сказал, что-то не то? — спросил смутившись юноша. — Простите если так. Я еще не достаточно восстановился после падения с велосипеда и этого удара. Голова есть голова.
— А почему ты спросил про панкреатит? — с напряжением глядя на него спросил академик. — Откуда ты узнал о нем?
— Так я не узнал. В борще нет чеснока. А это один из его главных составных ингредиентов. И, на сколько мне известно, чеснок крайне противопоказан при панкреатитах. Вот я и спросил. Простите. Я никого не хотел обидеть.
— Точно! И как все оказалось просто! — рассмеялся отец, а потом снова стал серьезным. — Ты прав, Александр, у меня панкреатит. Но об этом никто не должен знать!
— Конечно, конечно я никому не скажу. Но простите меня за вопрос, что в этом такого постыдного? Это же не проказа.
— Да, болезнь обычная. Но! Я могу быть с тобой откровенным, и быть уверенным, в том, что я сейчас скажу не выйдет за пределы этой кухни?
— Если Вы не уверены в моей лояльности, то лучше не говорите, — ответил юноша.
— В чем? — переспросила Катя.
— Лояльность — это преданное и терпимо-благожелательное отношение к кому-либо или чему-либо, — пояснил ее ухажер.
— Хорошо, тем более, что ты и сам догадался. Надо же, по составу борща! Кто бы мог подумать, — вздохнул отец Кати. — Сейчас идет очередной конкурс на выборную должность директора нашего института. Появился очень серьезный претендент и конкурент. Поэтому, любая мелочь может иметь решающее значение. В том числе, и состояние здоровья. Поэтому, наша семья тщательно скрывает мою болезнь до конечных итогов этой борьбы.
— Понял, можете рассчитывать на мое молчание. Я никогда не сделаю то, что может огорчить Катю, — твердо произнес юноша. — Ну и вас конечно.
— Тем не менее, год назад, ты это сделал, — вмешалась в разговор мама.
— Ну, ма-ама! — расстроенно протянула Катя. — Зачем вспоминать прошлое. Там был совсем другой Саша. Он очень изменился с того времени.
— А я вспомню. Может ты и забыла, как плакала каждый вечер после школы, целый месяц! Как ты похудела! От тебя только одни глаза тогда и остались! Как тебе было плохо, — сухо сказала мама. — А я это помню прекрасно и не хочу, чтобы подобное повторилось снова!
— Скажу прямо, — начал юноша, откладывая в стороны ложку и отодвигая тарелку с, еще недоеденным, борщом. — Я действительно не помню, что именно произошло тогда. Но мне рассказала Катя. И мне очень стыдно за свое поведение. Я обещал ей, что это больше не повторится. И я клянусь, что никогда не обижу и не предам ее. Больше мне сказать нечего!
— А я верю Саше! Он очень изменился и в лучшую строну! — горячо поддержала его Катя.