— Давайте я отвечу по-порядку, — примирительно ответил юноша. — Ждать доходы от внедренных изобретений — это очень долго. Хотя, когда нам исполнится по восемнадцать лет, они возможно уже и появятся. А деньги нужны уже сегодня. Мой план такой. Я разрабатываю рационализаторские предложения и подаю их, либо на заводе, где работает мой отец, либо в институте Виктора Ивановича.
— Я согласен, — одобрил отец Кати.
— Спасибо! — с благодарностью ответил юноша. — Так я решаю две задачи. Первая, — столблю за собой приоритет, и вторая, — получаю вознаграждение. За открытие платят до пяти тысяч рублей, за изобретение — от пятидесяти до двухсот рублей, но не более пятидесяти в одни руки. А вот за рационализаторское предложение могут выплатить от десяти до пяти тысяч рублей! На такие деньги, можно жить! Это один вариант.
— Хорошо же ты все узнал, — удивился отец Кати, — я и сам не был в курсе таких подробностей.
— Вам-то это без надобности! У Вас одна зарплата тысяча четыреста рублей в месяц! Как у академика — восемьсот и еще за директорство — шестьсот рублей в месяц. А у Президента Академии Наук, так вообще тысяча восемьсот!
— А ты откуда знаешь это? — с подозрением спросила мама у разошедшегося юношу, при этом глядя на дочь.
— Мама! Я ничего ему не говорила! Я и сама не знала, что папа получает такие большие деньги! — возмутилась Катя.
— Прочитал Постановление Совета Министров СССР от тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года. Оно в библиотеке есть, — откровенно признался Старик-Саша.
— Ты, юноша, чужие деньги не считай, свои сначала заработай! — рявкнул недовольный дедушка Кати. Молодой нахал, который не испытывал ни малейшей робости и смущения перед ним, ему — старому администратору, нравился все меньше и меньше. — И какой же второй вариант?
— Продавать изобретения всем, кто сможет за них заплатить! — спокойно ответил Старик-Саша.
— Что? Это как? — чуть не потерял дар речи дед.
— Очень просто! Много научных сотрудников пишут диссертации, научные работы и так далее. Но любую работу очень украсит и добавит ей вес, солидность и диссертабильность, если в ней будет изобретение!
— И что?
— А то, что изобретать — это не каждому дано. Мне — да! И я, за сумму от пятисот до тысячи рублей, готов придумать для любой работы отличное изобретение! И продать право быть соавтором, тех кто сможет за это заплатить, — еще более спокойно ответил юноша.
— Что? Торговать наукой! Да как у тебя язык только поворачивается такое говорить? — возмутился старый академик.
— Почему торговать наукой? Изобретение официально будет утверждено Комитетом по изобретениям, что будет свидетельствовать о его пользе. Ну а то, что там в авторах будет числится еще чья-то фамилия, так это для народного хозяйства неважно!
— То есть, с твоей помощью, бездари и бесталанные люди будут получать звания и степени, — прошипел борец за чистоту науки, — и потом будут засорять наше научное сообщество?
— Это ханжество! — заявил с раздражением Старик-Саша. — Мои изобретения, пусть и вместе с другими фамилиями, будут приносить пользу! А сколько чиновников бесплатно заставляют авторов, своих сотрудников, включать себя в число соавторов? Да еще сами возглавляют этот список! А сколько диссертаций пишутся в целевых аспирантурах вообще дебилам, потому что они не могут защититься, если это целевая аспирантура? Вон, спросите у академика Соколова, с его трицеклином! Много интересного узнаете.
Старик-Саша замолчал, осознав, что наговорил столько лишнего, что обратно уже не соскочить. Поэтому он твердо заявил, глядя прямо в глаза деду Кати:
— Я не вижу ничего зазорного, чтобы обепечить достойную жизнь своей будущей семье! И не через тридцать лет, когда, может быть стану, а может быть и не стану, академиком, а сейчас!
— Мне с Вами, молодой человек, все ясно! — вынес свое заключение дедушка Кати. — Вы можете подойти ко мне?
— Пожалуйста, — молодой человек подошел к сидящему старику, и тот принялся руками ощупывать его лицо, проводя пальцами и за ушами.
— Вы что делаете? — с недоумением спросил его Старик-Саша, пытаясь увернуться.
— Садись на место, — ответил тот.
— Подождите! Вы искали следы пластических операций на моем лице? — изумился юноша.