- Вы кто? – восхищённо пролепетала я.
- Как кто? – незнакомка даже будто обиделась на меня. – Я – Богиня Миров!
- Пиздите как дышите, дамочка!
- Но-но-но! Ругаться в моём присутствии даже тебе, моему любимому дитя, нельзя, - женщина с некоторым недовольством поджала губы, ей явно не нравилось, как я говорила. – Впрочем, не для чтения нотаций я сюда пришла.
- Пришли?
- Да, - она ласково улыбнулась и положила свою тёплую руку мне на плечо. – Ты спишь, моя дорогая. А я пришла к тебе в сон, чтобы поговорить.
- О чём? Почему ко мне? Я что-то плохое сделала? – я пусть всё ещё сомневалась в её словах и не верила в богов, да и вообще была закоренелой атеисткой, но всё же возможная «небесная кара» за всевозможные грехи именно сейчас меня очень сильно пугала.
Богиня звучно, но очень по-доброму рассмеялась, как будто я действительно сказала что-то смешное.
- О нет. Наоборот, ты сделала благое дело, пусть и нарушила порядок в списке смерти, - богиня повернулась ко мне боком и медленно пошла по облакам, как бы приглашая с собой, так что я поспешила за ней. – Я наблюдала за тобой уже давно. Ты многое пережила горестного за столь короткую жизнь, но не сломилась и осталась такой же доброй и сильной. Я в восхищении. Мало кто сохраняет доброе сердце при всей жестокости мира.
Я почувствовала, как начали пылать мои щёки, на губах невольно расцвела неловкая улыбка, пусть глаза и начало слегка жечь от возникающих в уголках глаз слёз. Никто в моей жизни никогда не говорил столь тёплых слов, ведь все проблемы приходилось скрывать от родных и близких, у них и без этого было много забот. Родители не знали о смерти моего жениха, самого любимого и дорого мне мужчины, лишь брат да подруга спасали меня из петли в тот период. А о том, что я похоронила совсем недавно самое близкое мне существо – кошку, любимицу, подаренную любимым....
- С-спасибо… - пролепетала я.
- Дитя моё, я спасла твою душу не для благодарности.
- Мою душу? – и тут до меня дошла жуткая истина. - Моё тело....оно умерло, да?
- Да.
Я остановилась и взглянула на солнце, пускающее свои последние ласковые лучи на землю. Конечно же, это была лишь одна из догадок, но узнать об этом… Я не хотела, да. Определённо мне не хотелось бы никогда узнать о том, что прошлая жизнь так трагично оборвалась. Я была слишком молода… Ни мужа, ни детей, лишь круговорот из работы и ремонта в недавно купленной на накопленные деньги маленькой квартирке на окраине города. Да мне и тридцати даже не исполнилось! Единственное, что меня утешало – это то, что у родителей, помимо неудачницы меня, был ещё один ребёнок, мой младший брат.
- А как же Лили? Что с её душой? – почему-то задала я именно эти вопросы вместо того, чтобы поинтересоваться жизнью близких.
- Всё позже, моя дорогая. А сейчас.... – богиня с силой тыльной стороной ладони стукнула меня по лбу. – Просыпайся!
...
Проснулась я тяжело дыша в потёмках и ещё долго не могла понять, рассвет это или закат. Но спустя недолгое время окружающее пространство начало стремительно светлеть, и мне явно это не казалось. Сил не было даже сесть, поэтому пришлось только смотреть вокруг себя, а это были лишь потолок и верхняя часть окна с небом, становившееся из исиння чёрного в нежно-голубой, а низ белоснежных облаков окрашивались в персиковые оттенки.
Я даже не поняла, как начала надрывно, тихо-тихо скуля, плакать. Совершенно не понимая, что происходит, утирала рукавом ночной рубашки слёзы и плакала, плакала, плакала. Копившаяся всё это время усталость, стресс и грусть вырвались наружу в виде, казалось, нескончаемого потока слёз, а известие о собственной гибели расстроило ещё больше. Но в конце концов силы покинули маленькое детское тело, и я с тяжёлой головой упала в беспокойный короткий сон.
Во второй раз я проснулась от того, что Агата тихо меня звала, гладя по руке. Приоткрыв веки, с улыбкой взглянула на неё из-под ресниц. Эта женщина вызывала у меня лишь спокойствие и теплоту, которую должна, как мне кажется, скорее дарить своему ребёнку мать, но никак не чужой человек.
- Госпожа, доброе утро. Хотите что-нибудь поесть?
- Да, спасибо.
Я не чувствовала голод, пусть, и, по самым скромным подсчётам, последний раз Лили ела ещё до моего попадания в её тело, а это было больше двух дней назад. Дети в таком возрасте те ещё обжоры, поэтому придётся теперь заняться набором веса до нормали и заботой о маленьком теле. Агата помогла мне сесть и подала на простом деревянном круглом подносе скромный завтрак. Тарелка беловато-серой каши непонятного состава, кружка с явно молоком и небольшое красноватое яблоко. Я с сомнением взяла ложку в маленькие пальчики и, зачерпнув немного еды, отправила её в рот. Пусть на внешний вид она была неприглядной, но вкус превзошёл самые худшие ожидания. Это была ещё тёплая разваренная овсянка на воде, такую я потребляла в самые голодные дни, когда до зарплаты далеко, а есть нечего. Уплетав её за обе щеки, я приступила к молоку, но оно оказалось холодным настолько, что молочные ещё зубы немного замёрзли. Не осилив и половины, отставила и схватила яблоко. К сожалению, оно оказалось не сочным, а "картошкой", совсем почти без влаги внутри. Но его я всё же осилила и оставила лишь небольшой огрызок. У меня была дурная привычка есть яблоко полностью, оставляя лишь веточку и косточки, только сейчас искренне сомневалась, что подобное можно делать пусть ещё и маленькой, но леди.