- Госпожа, что же вы так тяжко вздыхаете?
Агата всё то время, пока я увлечённо читала, сидела на краешке кровати и штопала моё нижнее бельё и ещё какую-то одежду. Она делала всё настолько кропотливо, что создавалась иллюзия того, что это чуть ли не первая её попытка что-то зашить. Но это было не так. На местах предполагаемых швов их почти не наблюдалось, отчего мастерству Агаты можно было только позавидовать.
- Да жалко, драконов уже нет... – грустно произнесла я.
- Как нет? Есть же! Вон, Север всё император наш пытается захватить, а там эти драконы как дыхнут, так сотня солдат и поляжет.
Глава 4
Агата с каким-то невероятным восторгом рассказывала о военных походах имперской армии, уничтожение иноземных воинов, а особо недовольных людей они делали рабами или убивали. Королевские семьи выкашивали полностью, до последнего ребёнка и старика. На удивление, служанка не находила в том, что происходит, ничего ужасного. В противовес мне.
Я выросла в постсоветском времени, где война воспринималась не иначе как большим человеческим горем, а самой расхожей фразой была "Лишь бы не было войны". Сестры бабушки, которых я на благо успела застать, были детьми, когда она началась. Они вспоминали с грустью в глазах голодное детство, промёрзлую мелкую картошку да редкие колоски с полей, вечно понурую маму, получающую с фронта письма отца. Бабушки рассказывали, как их весёлый, жизнерадостный и ещё достаточно молодой отец вернулся с войны сухим стариком без зубов, потерянных от цинги, и с тусклым, не живым взглядом. Он не пил никогда больше, не буйствовал, лишь твёрдо запретил говорить в доме о войне и спрятал неизвестно куда полученные в боях награды, никто их так и не нашёл.
- А как же крестьяне? Они тоже умирают? – надломанным голосом прохрипела я, чувствуя, как слёзы начинают жечь глаза.
- Ох, госпожа! – перепугалась Агата и, бросив шитьё, принялась вытирать мне выступившие уже слёзы. – Не горюйте, крестьян наши доблестные войны не убивают. Кто же будет возделывать землю, кроме них.
- Откуда ты знаешь? – хлюпая носом, совсем как-то неприлично для леди, пролепетала я.
- Моя матушка была крестьянкой, а потом мы все стали все рабами ещё при вашем покойном дедушке, храни его покой Богиня.
Эти слова стали для меня как ведро ледяной воды на голову посреди жаркого и душного дня, внезапностью, заставившей вздрогнуть и на мгновение оцепенеть. Конечно, Агата говорила, что людей угоняют в рабство, но узнать, что таким человеком является она сама… Всю жизнь я считала это унизительной практикой, лишающей свободы выбора и передвижений, здоровья и часто жизни. Из курса истории знала только то, что раба за человека не считали, только имуществом, которое можно было продать, купить или передать по наследству. Интересно, здесь также?
- А....А тебе не хочется быть свободной, а не рабыней? – я решила задать вопрос в лоб, ходить вокруг да около совершенно не хотелось.
- Когда вы вырастите, я стану свободной и буду жить в деревне вместе с матушкой, - Агата ласково погладила меня по голове, как бы успокаивая. – А пока я ем досыта, сплю в тепле и всегда одета и обута.
Я кивнула, вытирая длинным рукавом ночной рубашки начавшие высыхать уже слёзы со щёк. Я не знала до сих пор, каков он, отец Лили, но надеялась, что был хорошим человеком и действительно отпустит эту молодую женщину к родным. На крайний случай, попробую сама это сделать сейчас или суть позже.
Оставшийся день, как и последующие два, по наставлению врача, провела в постели и за книгой. Я даже сама не ходила в отхожее место, меня туда на руках относила Агата, как по вечерам в ванную, купаться. Про приносимые в кровать завтраки, обеды и ужины, тактично промолчу. Это была часто пресная, едва тёплая еда. Меня кормили как какого-то тоддлера! А Лили же по меньшей мере лет пять! Нужно будет с этим разобраться позже, когда разберусь, что к чему.
***
После трёхдневного заточения в спальне, за период которого я почувствовала себя значительно лучше, мне разрешили наконец-то выйти на улицу, подышать свежим воздухом и размять конечности. Правда перед этим Агата тщательно постаралась меня укутать в сто одёжек. Многочисленное нижнее бельё в комплектации рубашки, панталон и чулок, простенькое тёмно-синее шерстяное платье, тёплое почти чёрное пальто, грязного серого цвета шерстяная шапочка и маленькие туфельки на каблучках. Я буквально была похожа на пингвинчика, да и передвигалась первое время также. Особенным испытанием для меня стали многочисленные лестницы поместья.