Пока они добирались до Вологодского проезда на самом краю Москвы, наступила глубокая ночь.
Расплатившись с водителем, Эрика нашла нужный подъезд в серой, неприглядной пятиэтажке, нажала нужные кнопки на кодовом замке железной двери и, войдя в темное парадное, сразу же наткнулась на искомую дверь.
Немного осмотревшись в полутемном парадном, она сняла парик, чтобы не напоминать убитую девушку – вдруг дверь откроет друг или подруга девицы и придется объяснять их невольное сходство, затолкала парик в пакет со своими старыми вещами и позвонила в квартиру.
Жала Эрика на звонок долго и усердно, прислушиваясь к тишине за дверью, и только после того, как ей не открыли, полезла в сумку за ключами.
Квартирка оказалась маленькой с одной бедно обставленной комнатой и крохотной кухонькой. Не зажигая свет, Эрика обошла квартиру – темнота никогда не бывает непроглядной, особенно в городе, но как только она увидела ванную, тут же забыла обо всем на свете. Ей очень хотелось налить полную ванну горячей воды с нежной пузырчато-радужной пеной и понежиться в ней, выпарив из себя накопившуюся грязь и вонь, но она позволила себе лишь быстро принять душ и вымыть голову.
Стоя под тугими, горячими струями, такими забытыми и такими знакомыми одновременно, Эрика только сейчас по-настоящему осознала, что с ее нынешней жизнью покончено окончательно – она перешагнула через пропасть, разделяющую эти две жизни и пути назад уже нет. Больше она никогда не будет жить на свалке, питаться объедками и носить драные, вонючие вещи!
Она сделает для этого все – даже убьет, если понадобится!
Завернувшись в полотенце, Эрика вышла из ванной и быстро обыскала квартиру: ничего интересного кроме небольшой шкатулки с деньгами и дешевыми побрякушками и сезонной одежды в шкафу Эрика не нашла. Денег было совсем немного: тысяч двадцать, но и это было здорово.
Она переоделась в чужие джинсы и теплый свитер, побросала одежду в дорогую, дорожную сумку с вензелями на замке, запихнула туда же шкатулку и остановилась в раздумье – уходить из квартиры ужасно не хотелось. Но и оставаться в чужой квартире было опасно: вдруг Ангелина жила здесь не одна и в любой момент мог нагрянуть ее сожитель.
С другой стороны, бродить одной с тяжелой сумкой по ночам довольно рискованно, а так у нее хотя бы была крыша над головой.
Подумав немного, Эрика решила остаться.
Обойдя чужую квартиру, она проверила окна, готовя путь к отступлению –первый этаж и решеток на окнах не было - на всякий случай, и подошла к старенькому дивану с горой маленьких подушечек.
- Королевское ложе для принцессы, - пошутила Эрика, борясь с желанием тут же улечься на диван и забыться крепким, здоровым сном – сто лет она не спала, как нормальный человек.
Но чувство тревоги и осторожности взяло верх над естественным желанием, наконец-то, выспаться и, чтобы хоть как-то обезопасить себя от неожиданных гостей, она принесла из кухни табуретку, поставила ее у двери и, сев на нее, прислонилась спиной к двери – так ее уж точно никто не застанет врасплох.
Глаза ее сами собой тут же закрылись…
12
Машина остановилась на углу серой невзрачной пятиэтажки, и не понятно было, какой именно дом нужен вышедшим из иномарки мужчинам – этот или соседний.
Мужчины постояли немного у машины, о чем-то совещаясь в полголоса, и неспешно пошли к подъезду пятиэтажки, в который совсем недавно вошла Эрика.
Мужчина помоложе привычно набрал код на замке и открыл железную дверь подъезда.
На площадке первого этажа припозднившиеся гости замешкались.
- Подожди! – шепотом остановил высокий мужчина другого, достающего ключи из кармана. – Вдруг к ней в гости мамаша приехала или сестра… Надо позвонить.
И высокий потянулся к звонку. Дребезжащий перезвон старенького звонка наполнил крошечную прихожую.
Вздрогнув, Эрика проснулась, осторожно поднялась с табуретки и прислушалась.
За дверью слышались тихие мужские голоса.
Медлить было нельзя - девушка быстро надела невысокие сапоги и куртку, схватила сумки, пакет и метнулась к окну. Она беспрепятственно покинула чужую квартиру, осторожно с улицы прикрыла окно и, старательно обходя кусты в небольшом палисаднике, выбралась на асфальт.
Вволю назвонившись, мужчины открыли ключами дверь и быстро вошли внутрь чужой квартиры.
Они решили не зажигать света, чтобы не обнаруживать свое присутствие, и постарались не шуметь, но, наткнувшись на стоящую посреди прихожей табуретку, все же включили свет – слишком много шума производило их «тайное» пребывание в квартире: в отличии от Эрики у них не было навыка бесшумно бродить в темноте.