- Приезжают… Но вещи-то им зачем забирать?
- Вот это, нам и придется с тобой выяснить! И выяснить срочно, пока эта женщина или женщины не сунули свой нос в наши дела!
- Адрес Ангелины имеется в ее личном деле в отделе кадров больницы. Завтра же смотаюсь в Подольск.
13
Подходила Эрика к автобусной остановке только с двумя сумками: дорогой дорожной и маленькой через плечо – от полиэтиленового пакета со своими собственными вещами она избавилась у первой же мусорки, распихав вещи по разным мусорным контейнерам.
Колесить по городу, дожидаясь утра, было хлопотно и дороговато, но пережидать ночь на вокзале было куда опаснее – полиция добросовестно собирала дань на своей территории, не позволяя бесплатные ночевки.
Мимо проехало такси и тут же сдало назад.
- Куда ехать? – открывая пассажирскую дверь, поинтересовался усатый мужчина средних лет, снизу вверх глядя на худенькую шатенку, прячущуюся от ветра и дождя за стеклом остановки.
- Вообще-то, мне бы переночевать в недорогой гостинице, - замялась девушка, глядя на мужчину печальными, карими глазами. – Завтра я позвоню кому-нибудь из подруг и договорюсь с ними о ночлеге, а сегодня… Я со своим парнем поругалась, вот и выставил меня, козел, среди ночи с вещами!
- Садитесь, - пожалел ее водитель такси. – Обычно мы пассажиров на улице не подсаживаем. Ну, да ладно, все равно пока вызовов нет. Отвезу вас куда надо.
Эрика села в машину на заднее сиденье, поставила сумки рядом с собой и расслабилась – хотелось побыстрее покинуть этот район. Но ни на одно мгновение Эрика не пожалела о своем бегстве из Петушков – здесь она была свободной и согласна была платить за свободу лишениями и бессонными ночами.
- А долго до гостиницы добираться? – спросила она, сдерживая зевок.
- Не очень, - увильнул от прямого ответа водитель такси – он был осторожным человеком, к клиентам относился с подозрением, попусту не болтал.
Машина тронулась.
- Скажите, пожалуйста, а нет ли у вас знакомой старушки с лишней комнаткой? Мне бы спрятаться на недельку от своего охламона в тихом месте – пусть поволнуется, – на всякий случай поинтересовалась Эрика: сдавать на регистрацию чужой паспорт было все-таки опасно, вдруг возникнут какие-нибудь проблемы. - У подруг или в гостинице он меня сразу найдет, а так у меня появится шанс его наказать и заставить поволноваться.
Поглядывая в зеркало заднего вида на разморенную теплом пассажирку, водитель задумался - пассажирка опасений не вызывала: бледненькая, худенькая, флегматичная «барынька», воспитанная и при деньгах (пахло от нее дорого и вкусно) – какая угроза может исходить от внимательных грустных, как у лани, глаз и тонких длинных, явно аристократических, пальчиков?!
- На ваше счастье, есть у меня такая старушка, - ухмыляясь в усы, сказал он и представил, как рассердится его мать, когда он явится к ней с пассажиркой среди ночи. - Правда, комнату она сдает редко – опасается воров, но попробовать можно: авось не откажет приличному человеку.
Старушка оказалась с гонором и встретила их неприветливо.
Стоя в дверях крохотной прихожей, недовольно смотрела она на сына, раздраженно запахивая полы байкового халата.
Глядя на этот домашний халат, Эрика тут же решила, что назад под дождь и пронизывающий насквозь ветер не пойдет.
Ни за что не пойдет!
В крайнем случае, если ее все же выставят из квартиры, останется до утра в парадном и подремлет на подоконнике, а утром займется своими жилищными проблемами.
- Не сердись мать, тут такое дело… - суетясь вокруг пассажирки, объяснял водитель, пристраивая ее сумки в прихожей на тумбочку. – Мужик ее среди ночи выгнал из дому – не мотаться же девчонке по улицам.
- Жалостливый ты наш, - поджав губы, заворчала пожилая женщина, строптиво вздергивая остренький подбородок. – Чужих людей ему, видите ли, жалко, а обо мне ты подумал?! Ночь на дворе, а ты гостей в дом ведешь!
Ночная гостья ей явно не нравилась – даже не смотря на ее безобидный вид, не нравилась!
- Да, ладно, мать, не ворчи. Заплатят тебе за ночь, а если не договоритесь, после смены я ее к кому-нибудь из соседок на квартиру пристрою, – и, повернувшись к Эрике, подбадривающе подмигнул – не тушуйся, мол, девка, договоримся.
Услышав про деньги, пожилая женщина смягчилась.