Вот не уйдет и все!
15
Исчезновение девки-гадалки из Петушков заметили на следующее же утро.
Продавщица тетя Клава, придя в палатку, удивилась, что «сменщица», не дождавшись ее прихода, ушла, оставив палатку без присмотра: закрыла дверь на ключ, сунула его под козырек и убежала.
Но еще больше она удивилась, когда увидела на столе нетронутые бутерброды – как бы не уставала Эрика, как бы ни сыта она была, но от дармового угощения никогда не отказывалась.
Тетя Клава удивилась, но шума поднимать не стала – мало ли какие дела с самого утра могут быть у девки-гадалки: договорилась с какой-нибудь пассажиркой встретиться на первой электричке, вот и усвистала чуть свет.
В это утро всех в округе волновала другая новость: о найденном под платформой трупе молодой женщины, наполовину обглоданном бродячими собаками.
Не то чтобы это было из ряда вон выходящее событие – случались и худшие и более шокирующие убийства, но именно этот случай явился последней каплей, переполнивший чашу терпения городской администрации.
- Все! Эти собаки меня достали! – придя на работу и не церемонясь с подчиненными, орал мэр города на своих вицемэров и замов, после того как, дома за завтраком от домработницы узнал передающуюся из уст в уста новость. – Совсем обленились, козлы безрогие – уже и мышей не ловите!
И, как круги на воде от брошенного в нее камня, недовольство и агрессия власти держателей, набирая обороты, пошли вниз по инстанциям.
- Собак бездомных развели – по городу не пройдешь!
- Собаки бездомные трупы обгладывают! Как нам после этого с этими трупами работать?
И недовольство вышестоящих дошло до самого низа – до исполнителей и естественно виновников. Ловцы собак вооружились веревками и отравой и заколесили по улицам города, в поисках истинных виновных…
Все вокруг судачили только об этом.
И продавщица тетя Клава не стала исключением - обсудив со всех сторон эту новость и заодно перемыв косточки всей администрации города, она, наконец, вспомнила, о работе и заспешила к своей палатке.
У двери сигаретной палатки ее ждал Колька-Прыщ.
- А, Коля, - засуетилась продавщица, чувствуя свою вину – приглядывать за «девкой-гадалкой» была ее обязанность (за это она получала от Кольки пусть небольшие, но деньги, а к деньгам помоичная братия относилась серьезно и трепетно – это тетя Клава знала по опыту). – Я тебя хотела с утра найти, да вот с бабами заговорилась… Хотела пожалиться тебе: девка твоя меня сегодня не дождалась. Ты уж ее, мил друг, поругай – усвистала, товар без присмотра оставила и все такое…
- Как не дождалась? – насупился Колька-Прыщ, почуяв неладное. – Куда это она могла на ночь глядя из палатки смыться? Ей что – жить надоело?
Сжав кулаки, он сосредоточенно смотрел себе под ноги и, не слушая продавщицу, вспоминал прошлую ночь.
Вот они с Митяем идут на станцию, вот подходят к платформе, вот смотрят, как вытаскивают из-под платформы полуобглоданный труп молодой женщины…
- Когда ты ее последний раз видела? – недобро спросил Колька-Прыщ, стараясь отогнать прочь тревожную мысль о трупе под платформой. «- Если ее кто тронул – убью! – подумал он и, сунув руку в карман, нащупал выкидной нож».
- Дык, как темнело, она и пришла.
- И ничего странного не заметила?
- Не-а… - тянула свое продавщица, боясь признать свою вину. – Все, Коленька, как обычно: пришла, села в уголок, а как я ушла, дверь на засов закрыла.
- Точно закрыла?
- Вот тебе крест – закрыла, - истово закрестилась тетя Клава. – Да не волнуйся ты так, милок – что первый раз, что ли она на первой электричке уезжает…
- Труп под платформой нашли, слыхала?
- А как же, слыхала, - подобострастно закивала головой продавщица сигарет. – Бабы говорят совсем молодая девка была, только вот лицо собаки напрочь обглодали… Ой, батюшки! Чего это я так испугалась то, Коленька?.. Аж сердце захолонуло!.. Ты думаешь… Думаешь, это наша Эрика там, под платформой?..
Колька-Прыщ тупо смотрел в землю, ничего не видя под ногами – эта страшная мысль еще раньше пришла ему в голову, и он никак не мог от нее избавиться.
- Может, она ночью выходила куда? – игнорируя ужасное предположение продавщицы, спросил он, надеясь услышать уверение в обратном.
- Да зачем ей выходить то?!
- Не знаю, - давясь безысходностью, пожал плечами Колька-Прыщ и, сплюнув под ноги, потащился на станцию.