3 Полгода спустя... Первое сентября
Эрика успела выскочить из электрички в самый последний момент, когда автоматические двери вагона уже начали закрываться.
Она перебежала платформу, перемахнула через невысокое ограждение, развернулась и, держась одной рукой за перила и балансируя на краю платформы, послала воздушный поцелуй молоденькому, запыхавшемуся полицейскому, пытавшемуся открыть автоматические двери уже начавшего движение вагона.
Покачиваясь на носках и издевательски помахивая рукой, Эрика еще успела состроить рожицу разозленному стражу порядка и показать язык, пока его красное от бега и злости лицо уплывало в набиравшей скорость электричке.
Он опять не поймал ее!
Где ему, толстому, неповоротливому увальню!
Она легкая и быстрая – ужом протискивается между стоящих в проходе пассажиров, словно козочка перепрыгивает через их сумки и баулы, а он высокий, плечистый с веснушками на курносом носу застревает на первом же «препятствии».
Эрика еще немного постояла на краю платформы, наслаждаясь победой, и, подобрав подол цветастой, широкой юбки, легко спрыгнула на землю. Высокая, желтеющая, сентябрьская трава спружинила под ее ногами, смягчая приземление.
Привычно согнувшись, девушка юркнула под платформу, чтобы, минуя железнодорожный мост, пробраться под ней и, избежав ненужных встреч с ментами и контролерами, выйти на привокзальную площадь.
Сделав несколько шагов под платформой, она неожиданно почувствовала сладкий, завораживающий аромат дорогого парфюма, превалирующего над привычными в таком месте запахами мочи, кала и прелости, и длинно потянув носом, как охотничья собака, пошла на этот аромат, не задумываясь о причине возникновения его в таком недостойном для французских духов месте.
Раздувая тонкие ноздри и зыркая по сторонам настороженными глазами, Эрика уверенно продвигалась в полутьме прикрытого платформой пространства к темному пятну, от которого так притягательно пахло ванилью и какими-то цитрусовыми корками.
Обворожительный запах духов привел ее к куче наваленного картона. Ей показалось странным, что такой хороший «строительный материал» до сих пор не обнаружен и не растащен жителями ближайшей свалки – их хибары строились из ветоши и драных клеенок, и коробочный, не продуваемый ветрами картон считался царской роскошью, но раздумывать над этим странным обстоятельством Эрика не стала. Потянула на себя верхний пласт картона и, увидев край темной одежды, настороженно замерла. Она выждала целую томительную минуту, готовая отскочить в сторону при первой же опасности, но, не уловив никакого движения под листами, стала быстро растаскивать картонную кучу.
Под наваленным картоном лежал человек – вернее, женщина: длинные тонкие ноги в колготках телесного цвета неживыми палками торчали из-под короткой кожаной юбки.
Откинув в сторону последний лист картона, Эрика коснулась холодного лица лежащей на земле женщины и непроизвольно отдернула руку. Снова замерев, несколько секунд она придирчиво нюхала воздух – ни резкого запаха алкоголя, ни тошнотворного запаха крови в окружавшем ее сейчас воздухе она не почувствовала. Эти запахи, как самые опасные и настораживающие, она научилась отличать от других в первую очередь.
- С пьяными лучше не связываться (себе дороже), а кровь надо обходить стороной (нарываются на неприятности с ментами только придурки), - учил ее Колька-Прыщ, как выживать в новом, незнакомом мире нищеты и борьбы за существование.
4
Воспоминания о Кольке-Прыще приободрили Эрику – это был единственный человек, которому она безоговорочно доверяла, но доверяла не безоглядно, а с опаской, как прирученный к рукам дикий зверек, часто и с тоской в глазах поглядывающий в сторону леса - и заставили действовать, словно здесь в полутьме под платформой она была не одна.
Девушка осторожно придвинулась вплотную к лежащей на земле женщине и дотронулась тонкими пальцами до ее белеющей в полутьме руки.
- Эй, дамочка, отзовись, - тихо позвала Эрика, быстро ощупывая кожаную куртку и ловко расстегивая блестящую молнию. - Это чужая территория и находиться здесь не безопасно.
Взгляд Эрики наткнулся на широко открытые безжизненные глаза женщины - рука ее, обшаривающая карманы куртки, дрогнула и похолодела. Но она тут же успокоила сжавшееся от нехорошего предчувствия сердце.