- Пусть все выйдут, - равнодушно попросила она и опустила глаза к своим картам – вдруг она ошиблась, но нет – карты не врали, хотя любая карта имела несколько значений.
20
- Ты чё? Совсем сбрендила? – парень с только что выправленной татуировкой (не местный) схватил ее за шиворот нового платья и попытался оттащить от антикварного столика.
Но Эрика вывернулась, вцепилась в руку парня двумя руками, впиваясь в его кожу остро заточенными ногтями. Ногти тут же проткнули кожу руки, и парень, не ожидая такой боли, руку отдернул, выпуская ворот платья. Удивленно глядя на капли выступающей на руке крови, парень взревел и замахнулся на гадалку… но поскольку Эрика с пола не встала, а сидела на полу, вытянув ноги и упираясь в пол руками, парню, чтобы ее ударить, пришлось шагнуть и наклониться… Эрика сделала быстрый перекат и снова села на пол, но уже в метре от того места, где только что сидела. Ругаясь матом, парень снова шагнул к ней, замахиваясь кулаком… Послышался щелчок выкидного лезвия, в руке гадалки блесной нож, и стальное лезвие, взлетев вверх, словно молния, пронзила ботинок парня у самого носка, пригвоздив ботинок… и пальцы, если судить по реву парня, к полу. Эрика снова сделала перекат по полу, освобождая место падающему по инерции парню, быстро вскочила на ноги, сорвала с головы шелковый платок, взяв за концы, крутанула его несколько раз и, набросив получившуюся «веревку» на шею обидчика, села на пол, уперлась ногами в его плечи и натянула концы «удавки», слегка придушив перевозбудившегося братка… Выпрями она ноги, она бы его задушила… если бы от этого зависела ее жизнь, она непременно сделала бы это – нельзя оставлять за своей спиной врагов – так учил ее Колька-Прыщ - каждый сам за себя!.. Но поскольку здесь было полно взрослых, здоровенных мужиков…
- Такой большой мальчик, а не знает, что девочек обижать нехорошо, - тоном воспитательницы детского сада, произнесла Эрика.
Братки заржали. А Эрика посмотрела на мужечка в кресле и равнодушно произнесла:
- Уймите своего парнишу, дяденька, и пусть все выйдут – у нас с вами будет о-очень серьезный разговор.
Мужичок в кресле скривился, слегка нахмурил брови, и его два мордоворота в черных костюмах и ослепительно белых рубашках без галстуков, похожих на сытых, злобных ротвейлеров, тут же накинулись на нетерпеливого братка – подняли братка с пола, вытащили нож из ботинка и поврежденной ступни, откинули его к двери, заломили парню руки за спину, ткнули головой в стену и выжидающе замерли, глядя на своего хозяина: растерзать или покуда погодить?
Хозяин поддернул кепочку вверх с глаз, выждал пару секунд и махнул рукой в сторону двери – что означало «Все вон!», и все медленно потянулись к выходу.
Нагнувшись, Колька-Прыщ на ходу поднял с пола нож Эрики и спрятал в карман. Батя одобрительно похлопал Кольку-Прыща по спине – молодец, хорошо девку натаскал.
- Такой в рот не сунешь! – посмеивались братки Крокодила, впечатленные инцидентом. – Враз откусит.
- И в дырку не сунешь – ногтем по горлу и в колодец!
- Ее еще поймать надо, - зло усмехнулся Колька-Прыщ и сжал рукой в кармане выкидной нож Эрики. – Попробуйте, если смерти не боитесь…
Местные братки помалкивали – сунуть можно любой шмаре, а с этой лучше дружить (здесь ее считали не просто гадалкой, а еще и колдуньей – заглядывать в ее глаза, где видишь не только свою жизнь, но и смерть… остерегались, с такими видениями уже не до траха – к тому же Батя приказал ее не обижать – им всем это выйдет боком) – некоторым из них она, можно сказать, спасла жизнь, предупредив о грозящей смерти…
Все вышли, только хозяйские «псы», отпустив парня и подтолкнув его к двери, вернулись на свои места по бокам хозяйского кресла.
- Пусть и они уйдут, - все так же равнодушно повторила Эрика, глядя прямо в холодные, прикрытые козырьком и густыми бровями глаза Глеба Нильского. – Мне все равно, а вам, дяденька, будет неприятно, что о том, что я вам скажу, узнает еще кто-то.
- Ты думай с кем говоришь, малявка, - тихо и хрипло прошипел вор в законе и надсадно закашлял.
- Болеете вы, дяденька, - безучастно проинформировала его гадалка и ткнула длинным, тонким пальчиком в карту с нарисованной на ней смертью. – Но об этом вы и сами знаете, а вот о…
Не поднимаясь с колен, Эрика скользнула по полу к креслу, на котором сидел мужчина, оперлась о его колени и, приблизившись к его уху, четко, не слышно выдохнула слово «ребенок».
- Врешь, гнида! – как от удара, отшатнулся от нее мужичок, грозно нахмурившись и сверкая глазами, однако, не забыв приказать мордоворотам закрыть уши – те послушно выполнили приказ. – Я тебя за такой базар своими руками придушу, бикса малолетняя, чтоб и помыслить такого не смела…