Услышав совет пацана, Крокодил задумался – не смотря на возраст, Колька-Прыщ говорил правильные вещи: если узнать кто на самом деле и откуда эта «девка-гадалка», то искать ее будет намного легче (если она, конечно, еще жива) – недаром ему тогда показалось подозрительным ее заумные и дерзкие речи и такие же дерзкие (не по чину) взгляды, никак не вяжущиеся с ее нынешним обличием.
Он внимательно посмотрел на хилого, прыщавого подростка и решил никуда его от себя не отпускать – пока не отпускать, до той поры пока не найдется цыганка-гадалка или кем она там на самом деле является.
И вновь отдавались приказы, и начинались поиски, только уже другой, молодой женщины, пропавшей совсем недавно.
«- Может, эта гадалка кому-нибудь обмолвилась о нашем секретном разговоре и пошло, поехало: «знаешь тайну – владеешь человеком», а узнать тайну из моего прошлого многие захотели бы. Но в отличии от меня, они могли заставить малявку рассказать им кто мой ребенок и решили раз и навсегда избавиться от нее, убив и бросив труп бездомным собакам. Избавиться от нее, а затем взяться за меня… – размышлял Глеб Нильский, злобно поглядывая на своих притихших приближенных. – Кто способен меня предать? Он? Или он? Да все! Любой из этой своры голодных псов готов вцепиться мне в горло - только упади! Нет, не выйдет! Вот найду Лидку с ребенком или эту малявку и узнаю все про своего ребенка, тогда вы у меня попляшете!».
Чтобы избежать лишних разговоров поиски обеих женщин Крокодил доходчиво обосновал: Лидию Волошину он разыскивал, как свою дальнюю родственницу, по просьбе крестного отца – давно пропала его дочь, и слуху о ней нет, а «девка-гадалка» разыскивается по просьбе малолетнего Кольки-Прыща (поэтому и не отпускает от себя бомжа-подростка) – вот такая у него, Глеба Нильского, слабость: помогать своим верным людям. Он даже посулил вознаграждение за информацию – денежная заинтересованность в таких делах играет не последнюю роль, но информации не было - обе женщины, как в воду канули.
23
«Ищут пожарные, ищет милиция…»
Эрику и правда искала полиция.
Искала потому, что Глеб Нильский «попросил» помочь полицию в поисках девушки-гадалки, понимая, что и официальное расследование имеет место быть, а еще искал Михаил Судьбин – представитель транспортной полиции, не желавший верить, что такую молодую, быстроногую цыганку-гадалку с такими умными, выразительными глазами загрызли какие-то там голодные собаки.
После исчезновения Эрики Михаил еще пристальнее всматривался в дверные стекла вагонов, ища глазами цветастую цыганскую юбку и красный платок на русых с золотым отливом, волнистых волосах, но по прошествии нескольких дней, ни разу не встретив «предмет своих мечтаний», заметно занервничал.
- Не встречали девушку–гадалку в красном платке и цветастой юбке? – стараясь казаться равнодушным, спрашивал он у сослуживцев, надеясь, что девушка просто сменила направление электричек.
- Шустра девка! Помотросила и бросила!
- Такого парня заарканила! Все наши девки на тебя заглядываются, а ты за гадалкой гоняешься!
- Что, упустил свою девку? Теперь не поймаешь!
Сослуживцы подшучивали и похохатывали, а Судьбину было не до смеха. Он потерял аппетит, стал плохо спать по ночам и забросил занятия в институте – его жизнь опустела без этого человека.
Наступив на свою мужскую гордость, он спрашивал о девушке-гадалке у торговцев в вагонах электричек, у говорливых продавщиц на станциях, у замызганных бомжей и строгих билетных контролеров – все, как один, твердили о ее смерти.
Но при этом известии сердце Михаила не замирало от горя, и он не поверил слухам о смерти своей исчезнувшей «симпатии»!
Не поверил и все!
Не поверил, когда узнал о трупе молодой женщины под платформой в Петушках; когда читал протокол вскрытия, показанный ему следователем, ведущим дело о «нападении бездомных собак на человека», не поверил, когда разговаривал с продавщицей тетей Клавой, разыскивая Кольку-Прыща.
- А на что тебе Колька? – недовольно спрашивала женщина, подозрительно оглядывая статного молодого человека из окошка палатки.
- Да, так… По делу.
- Знаю я, какие у вас дела! - Тетя Клава не одобряла Колькины «занятия», хотя и признавала, что деньги за это «баловство» платили приличные. – Поди, татуировку надо сделать! А по мне все это баловство и разврат! Ишь, чего выдумали, срамники – тело свое разукрашивать! Потом пожалеешь, парень, об этом, да поздно будет.