- Это модно, - пожал широкими плечами Михаил и, купив несколько пачек сигарет, чтобы задобрить продавщицу, на всякий случай поинтересовался: - А вы девушку-гадалку случайно не знаете?
- Девку-гадалку? Эрику что ли? Как не знать, знаю, - закивала головой продавщица, всегда готовая поболтать с покупателем. - Правда, так ли ее зовут на самом деле или как иначе кличут - никто здесь не ведает. Как назвалась девка – так мы ее и кликали.
- Понятно. Псевдоним, значит. Странное имя. Э-эри-ика-а, - прислушиваясь к своим ощущениям, по слогам задумчиво произнес Михаил – внутри у него приятно защекотало, словно нежные женские пальчики прошлись по внутренностям. – Имя какое-то скандинавское…
- Не русское – это точно.
Тетя Клава всхлипнула, вспомнив о горькой Судьбе «напарницы», и, махнув рукой на торговлю, пригласила молодого человека в свою палатку.
Поговорить она любила и рассказала Михаилу все, что знала об Эрике: о том, как Колька-Прыщ, аккурат первого апреля в день дураков, нашел ее в лесу голую и избитую; как несколько дней выхаживал и пичкал ею принесенными таблетками; как откармливал девку-найденку супами и борщами ее приготовления и пристраивал к делу; о том, как они познакомились и дружно жили последнее время; о том, как полиция нашла под платформой труп девушки и об их с Колькой опасении.
- Так может это только слухи? Ну, то, что девушка-гадалка погибла. Может, живет себе ваша Эрика с Колькой-Прыщом на свалке и горя не знает.
- На свалке и без горя? – удивилась продавщица и не на шутку обиделась. – У каждого, молодой человек, свое горе, но, чтобы Эрика столько времени да ко мне не пришла - такого быть не может! Я ей за место матери родной была!
- А Колька за место отца? – горько усмехнулся Судьбин и повернулся к двери.
24
- Вот для кого ее смерть действительно горе – так это для Коленьки! Он ее так любил, горемычный! Да она его тоже любила – заработанные деньги при мне поровну делила, а это о многом говорит. Малец прямо с лица спал, когда узнал, что ее свои же бомжи порешили и собакам на съеденье бросили…
- Малец? – резко повернулся от двери Михаил и подозрительно уставился на продавщицу. – Сколько же лет этому вашему Кольке?
- Лет тринадцать-четырнадцать не больше, - запечалилась тетя Клава и кончиком платка утерла навернувшиеся на глаза слезы.
- Тринадцать-четырнадцать?! И они жили вместе? Ну… - молодой человек на секунду замялся, не зная, как сказать о невозможных на его взгляд отношениях. – Ну, как муж и жена.
- Да, ты что? – набросилась на него поборница справедливости и даже руками замахала для убедительности. – Как у вас пакостников язык поворачивается такое говорить? Про ее ухажеров на стороне говорить не буду - не знаю ничего, не рассказывала она мне о них, но с Колькой у них родственная любовь была! Если вы, товарищ дорогой, понимаете, что это так
Сделав покаянное лицо, Михаил присел на табуретку у двери и, спросив разрешения у продавщицы, растерявшейся от такой воспитанности, закурил, хотя, как бывший боксер, не курил.
- Э, да видать тебя милок зацепило, - хитро прищурилась понятливая женщина, глядя на потупившего глаза Судьбина. - Или нагадала чего нехорошее – вот ты ее и ищешь?
Михаил промолчал, в душе радуясь, что все его опасения насчет личной жизни своей «симпатии» не оправдались.
- Она тут одному бандюку тоже что-то нехорошее нагадала, - зашептала тетя Клава, испуганно поглядывая в окошко палатки на многолюдную привокзальную площадь. - Так ее, родимую, по всей области разыскивают. За ее поимку этот бандюган награду обещал – огромные деньжищи!
- А кто этот бандюган? – тут же поинтересовался Михаил.
- Ох, не знаю, милок. Говорят, человек очень важный, то ли вор в законе, то ли олигарх какой-то – пойди их разбери сейчас! Только такие сердитые и мордатые парни от него ко мне приходили, что лучше с ними на узкой дорожке не встречаться.
- Может, она от них и сбежала?
- Может, и от них, - покладисто согласилась продавщица. – Только Кольку они забрали и не вернули.
- Значит, и он пропал?
- Не знаю я ничего, мил человек! – замкнулась вдруг продавщица и начала выпроваживать гостя из палатки. – Иди отсюда, парень! Ничего я не знаю!
И Михаилу пришлось уйти.