7
Держа в руках паспорт мертвой девицы, Эрика испытывала, прямо, таки, физическое удовлетворение – с каким наслаждением она теперь сунет в нос курносому зазнайке-полицейскому настоящий документ с пропиской и фотографией и с удовольствием посмотрит на его реакцию!
Теперь то ей не надо будет ни от кого убегать!
Это раньше она убегала от него – такого важного и строгого, при исполнении служебных обязанностей – а теперь фигушки!
Это раньше, когда он высокий и плечистый входил в вагон с напарником и контролером и спрашивал «документики» у кого-нибудь из пассажиров, сердце ее тревожно замирало от знакомого баска, а потом начинало биться, как сумасшедшее, в предвкушении «опасной погони».
У нее он «документиков» никогда не спрашивал – просто, увидев ее яркую цветастую юбку и красный платок на голове, хмурил брови, заливался краской гнева и пытался поймать девку-гадалку, занимающуюся «не санкционированными действиями» в общественном транспорте, то есть в электричке - догони он ее, то обязательно отвел бы в отделение транспортной полиции для выяснения личности и «наложении» денежного штрафа.
Вот так с его стороны все было серьезно!
Смешно! Для выяснения личности!
Если бы она сама знала свою личность, то уж точно не околачивалась бы на вокзалах и платформах, а первой же электричкой поехала бы домой!
Домой!
Какое манящее, непривычно безопасное слово!
Ведь был же у нее когда-то свой дом?! И своя постель, и своя ванна, и своя другая жизнь… И может быть, даже близкие люди были… Может быть, кто-то из родных до сих пор живет в этом ее доме и даже ждет ее возвращения!
Таких опасных мыслей Эрика старалась избегать – как только она пыталась что-то вспомнить о своем прошлом, голова начинала гудеть, предвещая очередной приступ боли.
Вот и сейчас, подумав о «своей личности», Эрика стянула с головы шелковый красный платок и привычно переключила мысли на другое.
- Интересно, сколько лет этой девахе? – задумчиво спросила она у самой себя, раскрыла чужой паспорт и занялась вычислениями. – Двадцать пять… А мне сколько? Старше она меня или младше?
Эрика взяла со стола круглую, блестящую пудреницу и, открыв ее, внимательно посмотрела в зеркало на свое отражение – из зеркала на нее смотрела довольно симпатичная, худенькая девушка неопределенного возраста со светло-русыми, выгоревшими на солнце, волосами в пределах от шестнадцати до двадцати. На бледном лице выделялись большие, карие глаза с влажной грустинкой, нос и рот, как бы отсутствовали – нос был маленький, аккуратненький, губы плотно сжаты в узкую полоску.
Эрика схватила со стола золотой тюбик с губной помадой и, поглядывая на фотографию в паспорте, густо накрасила свои бледные губы помадой – лицо в зеркале волшебным образом преобразилось: с красными губами оно стало игривым и довольно привлекательным
Она снова посмотрела на фотографию в паспорте и неожиданно для себя потянулась за париком девицы.
Когда после пятой попытки Эрика все же надела парик и посмотрела на себя в зеркало, то ахнула - с каштановыми волосами и накрашенными губами она стала так похожа на мертвую девушку, что отличить их можно было, лишь по цвету глаз.
Она перестала быть собой и стала двойником мертвой девушки!
Медленно повернув голову, Эрика посмотрела на чужую одежду, и шальная мысль тут же завертелась в ее мозгу.
А что, если?..
Сбросив свои вещи, она надела одежду мертвой девицы. Надела все – даже белье, хотя одежда ей была явно велика, но Эрику это не остановило!
Она примеряла на себя новый облик, словно хамелеон маскировалась под ситуацию, влезая в чужую шкурку. Чужая «шкурка» была не ее размера, терла в некоторых местах и висела в других, но обладала неоспоримым преимуществом – с новой внешностью и новым документом Эрика становилась совершенно другим человеком.
С новой внешностью и чужим паспортом у нее появился шанс, о котором так часто говорил Колька-Прыщ!
«- Каждому человеку хоть раз в жизни выпадает счастливый билет, – мечтательно произносил он, поднимая глаза к небу (или к картонному потолку своей хибары – смотря по обстоятельствам), - главное, не лопухнуться в это время, схватить его и использовать по полной программе!»