Эрика поправила парик, плотнее прижала рукой к боку кожаную сумку и, посмотрев в сторону долгожданной электрички, вздрогнула: по путям спешно шли две фигуры – не смотря на темноту, одна показалась ей очень знакомой.
«- Неужели кто-то узнал меня в этой одежде? Узнал и предупредил Кольку-Прыща, что я хочу «свинтить» отсюда? – хладнокровно подумала она и сжала кулаки: делиться вещами и деньгами мертвой девицы она не собиралась – все это по праву принадлежало ей одной и никому больше. Это ее счастливый билет в новую жизнь, и она его так просто не отдаст!».
Она быстро достала из внутреннего кармашка сумки три золотых кольца и цепочку с кулоном и, незаметно сунув украшения в рот, прикрыла волосами раздувшуюся щеку – если что, она их проглотит, но делиться не станет!
Проходя мимо платформы, Колька-Прыщ привычно окинул недобрым взглядом людей – он не любил вечно спешащих пассажиров, свысока поглядывающих на помойную братию - и свернул к противоположной платформе за своим приятелем, устало, по-стариковски, перешагивая через рельсы.
Под соседней платформой и около нее суетились менты и штатские, и это было куда интереснее продрогших на холодном, осеннем ветру пассажиров. И все же Колька-Прыщ еще раз оглянулся на толпившихся на краю платформы людей – отчего-то, глядя на них, сердце его неприятно щемило. Нет, ничего странного и никого знакомого на платформе он не заметил...
Эрика осторожно повернула голову и, проследив взглядом за удаляющимися мужскими фигурами, переложила золотые украшения обратно в сумку, но не расслабилась, а продолжала искоса наблюдать за Колькой-Прыщом – главным человеком, способным помешать ее побегу, остановившимся в непосредственной близости от полицейского ограждения.
А Колька-Прыщ, чувствуя этот напряженный взгляд, постоянно оборачивался, ежился, осматривался, ища вокруг знакомое лицо, но знакомых лиц не замечал и зло сплевывал на землю через гнилые зубы. Он попытался отмахнуться от своего навязчивого, щемящего чувства тревоги, старался сосредоточиться на происходящем под платформой – из-под платформы как раз начали вытаскивать труп молодой женщины, кое-как прикрытый простыней.
Вдалеке показались быстро приближающиеся огни электрички, и Эрика, смотря теперь только на них, вздохнула с облегчением – вот сейчас она сядет в электричку, и та повезет ее отсюда в новую жизнь!
«- «Мосты сожжены! Рубикон перейден!» – решительно заявила она и удивилась своим мыслям – откуда взялся этот Рубикон, и что это может означать?!»
Но, чтобы это не означало, она ни за что не останется здесь – она попробует начать новую жизнь, надев на себя чужую одежду и заняв чужое место под солнцем!
И никакие угрызения совести и моральные принципы не собьют ее с выбранного пути – ей совершенно все равно за что убили эту молодую девушку (а ее, конечно же, убили, даже если никаких ран на теле не было видно: кто-то же ее затащил под платформу и основательно завалил листами картона) – пусть разбирается в этом родная полиция. Для нее это единственный шанс вырваться отсюда и упускать его она не собирается!
К платформе подъехала электричка, двери открылись, и Эрика быстро вошла в полупустой вагон. Она села на лавку и, стараясь не смотреть в окно, сжала кулаки, но как только электричка тронулась, кулаки разжались – теперь ей никто не сможет помешать!
Эрика повернула голову и долго задумчиво смотрела на темный убегающий назад лес.
- Ваш билетик? – раздался рядом громкий голос контролера, и девушка вздрогнула и слегка повернула голову.
У скамейки стоял пожилой мужчина в форме, а рядом…
10
Старший сержант транспортной полиции был озабочен отнюдь не поимкой безбилетных пассажиров. Начинались занятия в вечернем институте, а времени на поездки в Москву катастрофически не хватало. К тому же Михаил Судьбин был влюблен – влюблен невозможно и безнадежно.
Что больше огорчало его: невозможность или безнадежность он еще не определил. Да и о своей влюбленности Михаил догадался совсем недавно, когда уехал из родного Владимира в отпуск с друзьями на Волгу: порыбачить, отдохнуть, познакомиться с классными местными девочками, закрутить романчик и “секс, секс...”.
Но оказалось, что отдыхать от работы и знакомиться с «классными девочками» ему совсем не хотелось (а тем более крутить романчик), хотя внешность у него была располагающая - все они казались ему пресными и скучными по сравнению с той девчонкой-гадалкой, при виде которой у него закипала в жилах кровь, сердце начинало колотиться, как сумасшедшее, и возникало не преодолимое желание схватить ее за руку и уже не отпускать от себя.