Стейша Мирроуз, она же Климова Степанида Андреевна
Судя по ощущениям, я снова нахожусь в медкапсуле. Для начала решила прислушаться к окружающей обстановке и не выдавать свое пробуждение, а то мало ли где могла оказаться. Последнее, что помню, – это астероидный пояс. В попытке увести спасательный шаттл я выложилась по полной, но последний удар по корпусу откинул меня из капитанского кресла в сторону.
Да, не зря говорят наши земные инструкторы и водители, что ремень безопасности может спасти жизнь. Только вот в шаттле эта функция не работала, или я не разобралась, как ее включить. В итоге – удар, и я отключилась.
Если честно, то нам еще здорово повезло. После взрыва лайнера и нашего фееричного бегства я пришла в себя довольно быстро. Голова болела, но это было не столь критично. А вот последующие сутки для нас были испытанием голодом, холодом и полной неизвестностью.
Компьютерная программа тревожно сообщала о низком уровне запасов воздуха, и это неудивительно. Вместо положенных десяти пассажиров нас здесь набралось аж двадцать два человека. Нет, не человека, а особей. До сих пор не привыкну к тому, что я не у себя дома.
После долгих часов дрейфования в открытом космосе нас настигла очередная беда. Эта космическая консервная банка попала в астероидный пояс, и если ее самостоятельно не вывезти из него, то скорая смерть нам была гарантирована.
Среди спасенных, как назло, не было ни одного, кто бы умел управлять шаттлом. У меня, благодаря Сан Миару и его садистскому обучению, есть знания, но вот как их применять без практики? Знать-то я знаю, но что делать, если эту консервную банку изрядно крутит от любого удара, а ее кильки, то есть пассажиры, уже белее снега?
После недолгих раздумий пришлось научиться не только маневрировать, но и гасить внешние удары. Мое пилотирование длилось недолго. Я почти вывела шаттл из-под груды летящих в хаотичном направлении камней, когда сильнейший удар по правому борту выбил меня из кресла пилота.
И теперь я тут. Где это «тут» еще надо узнать, дабы понять, как себя вести. Странный шорох заставил меня насторожиться. «И почему мне всегда так везет?» – успела только мысленно задать себе вопрос, как услышала вопрос:
– Сея Стейша, как вы себя чувствуете?
– Где я и кто вы? – задала вопрос, не открывая глаз. Почему-то мне было страшно увидеть действительность.
Говоривший, скорее всего, опешил от скорости выданных мной вопросов, но после секундной заминки все же ответил на них.
– Вы находитесь в медицинском корпусе военного крейсера «Шелиз», принадлежащего империи Нагширан. Я главный наагат этого корпуса – командир Люциус Хаддим.
– И как мне к вам обращаться?
– Командир Хаддим или сей Хаддим.
Я задумалась, немного подвиснув. Слово «сей» мне было незнакомо. Я попыталась выудить его из накопленных знаний, но потерпела фиаско. Видимо, это не общепринятое обращение к мужчинам данной расы. Мои размышления были прерваны взволнованным голосом:
— У вас какие-то проблемы с глазами, сея?
— Нет, просто страшно их открывать. Я не знаю вашу расу и, честно говоря, боюсь с ней знакомиться.
— Это почему же? — голос говорившего был снисходительным. — Наагаты вполне дружелюбная раса и нападают только при самозащите.
«Наагаты… Наагаты… Наги. Змеи, что ли?» — голос разума завопил хуже сирены. Я вскочила со своего ложа, больно ударившись локтем о борт медкапсулы.
Моя реакция была предсказуема. В детдоме живут далеко не белые и пушистые дети. Воспитатели не успевают следить за всеми, и порой возникают ситуации, которые накладываются на неокрепшую психику ребенка с серьезными последствиями.
Когда мне было семь лет, двое хулиганов решили пошутить и подбросили к нам в комнату трех змей. Все бы ничего, но одна из них решила ночью залезть ко мне в постель, и как итог — боль в бедре и мой громкий ор. Хоть это был обыкновенный уж, но я тогда испытала сильнейший стресс, который со временем перерос в панику.
Сейчас, сидя у изголовья капсулы, я неприлично таращила глаза на дока, пытаясь вдохнуть немного воздуха. А посмотреть ведь было на что! Человеческий торс, прикрытый аналогом медицинского халата, и длинный зеленый хвост.
Сей Хаддим, видя мою реакцию на его хвост, что-то сделал с ним, заменив на обыкновенные человеческие ноги. Его преображение было настолько быстрым, что мой мозг просто не успел это зафиксировать.