— Лира, ваша одежда, — протянул он увесистый сверток.
Я приняла доставку, и он, поклонившись мне, ушел.
В свертке оказалась обещанная мне одежда и обувь. Решила переодеться, а то мало ли что. Черные штаны из эластичного материала, похожего на наш синтетик, облепили мои ноги как вторая кожа. Длинное до пят серое платье полностью скрывало фигуру, только вот рукавов, к сожалению, на нем не было. Пришлось поверх платья надеть что-то похожее на нашу кофту. Вся одежда была в двух экземплярах, плохо только, что не было нижнего белья.
Обувь меня тоже порадовала. Мягкая, удобная, анатомически подстраивалась под мою стопу. Вместо носков нашла что-то похожее на традиционные японские носки — таби. Одевшись и обувшись, я почувствовала себя намного уверенней.
Мысли о моем статусе сменились на более позитивные. Даже успела настроить себя на спокойную жизнь.
Две недели я прожила, запертая в каюте. Единственной отдушиной были обязательные посещения медблока два раза в неделю. Док сканировал мое состояние, пичкал какими-то лекарствами и обязательно укладывал в медкапсулу.
Итогом его работы я поразилась. Он с улыбкой сообщил, что сумел восстановить все поврежденные раком органы и даже купировать его. Судя из того, что я поняла, он смог вернуть мне здоровье, но только на полгода. Как бы ни старался хард Лоранд, но победить лейкоз он не смог.
Горячо поблагодарив дока за работу, я, окрыленная, вернулась к себе в каюту. Но все хорошее имеет тенденцию заканчиваться. Мой радужный мир разбился, едва меня сопроводили к кабинету моего теперешнего хозяина.
— Проходи, — голос зазвучал неожиданно и громко.
Я осторожно вошла в помещение, и дверь за мной сразу же закрылась. Оглядевшись, поняла, что это кабинет. Большой письменный стол, пара кресел напротив, стеллаж с какими-то непонятными приборами и большая интерактивная карта.
Взгляд зацепился за хмера, выкупившего меня. Теперь он предстал передо мной немного иначе. Черный военный китель выгодно подчеркивал фигуру, оттеняя серость кожи, глаза были уже не красными, а белые, с чуть розоватым оттенком. Даже клыки не портили его лицо. Красивый. Таких у нас обычно печатают на глянцевых журналах.
— Насмотрелась? — зло произнес он. — Это в первый и последний раз, когда я разрешаю поднимать тебе голову и смотреть мне в глаза. Ты поняла меня, лира?
Злость и раздражение тяжелой патокой разлились по кабинету. Хотелось быстрее сбежать отсюда, но нельзя.
— Да, поняла. Я больше не буду.
— Господин.
— Что? — не поняла я и переспросила.
Разозлившись на мою глупость, капитан молниеносно оказался возле меня. Сжав рукой горло, он поднял меня над полом и прижал к стене.
— Я твой господин, а ты моя рабыня. Собственность, вещь, которую я могу выкинуть, продать или убить. Ты моя еда, блюдо, которое я спокойно могу заменить. Поняла? — прошипел он прямо в мое лицо.
Поднимать глаза и смотреть на его лицо я откровенно боялась. Воздуха не хватало, я задыхалась от крепкого захвата.
— Да, господин, я поняла вас, — едва смогла прохрипеть слова.
Капитан, после моих слов, успокоился и опустил на пол. Только шею сжимали безжалостные тиски, но доступ к кислороду мне был открыт. Хоть на этом спасибо. Чувство злости еще витало вокруг нас, но я отчетливо смогла понять – не я причина такого его состояния.
— Протяни руку, — приказал капитан, когда я наконец-таки смогла хоть немного отдышаться и успокоиться.
Безвольно протянула руку, боясь вызвать новый виток злости и раздражения. Хмер, видя мою покорность, довольно оскалился и рывком припал к моему запястью. Дикая, жгучая боль расползлась по руке, заставляя меня вырываться, кричать и плакать.
Секунды складывались в минуты, а этому действию не было ни конца, ни края. Мощный, стальной захват руки не давал вырваться. Сил бороться уже практически не осталось. Я, как запутавшаяся в паутине бабочка, отстраненным сознанием наблюдала за кровавым пиршеством. Чувствовала, как меня покидают силы, как слабеют ноги и темнеет в глазах.
Он пил меня, мою кровь, не заботясь о том, что я могу умереть. В его глазах я видела только жажду. Сострадание чуждо вампиру.
Спустя пару минут меня, полуживую, все же оставили в покое. Зализав на запястье рану, капитан, как ни в чем не бывало, направился к своему столу. Почувствовав свободу, кулем рухнула на пол, не в силах держать свое тело. Сквозь темноту в глазах, сквозь дикий грохот своего сердца, отражающегося эхом в ушах, смогла расслышать только одно его единственное слово — «Убрать!»