Внутри уже включили свет. Официанты бегают между пьяными гостями, собирают чеки, разносят последние заказы. Красный свет плавно переливается в фиолетовый, освещая наш стол.
Мэри облокотилась на стол, ждёт сдачу.
Тори обменивается номерами с каким-то красавчиком, который выше её в три раза.
Я ищу глазами Герду и Мэтью — но их нет.
Быстро направляюсь к курилке, снимаю каблуки.
У курилки вижу Герду. Она затягивается сигаретой, глаза мокрые. Мэтью стоит спиной, явно не замечает меня. Герда смотрит на него снизу вверх, вся в этом разговоре.
Я подхожу осторожно. Слышу его голос — хриплый, злой:
— Опять вырядилась как дешёвая шлюха. И твои подруги — такие же. Если Мия после расставания сразу ищет замену, член на член меняет — то ты, значит, такая же.
В голове мелькает картина — как я вонзаю ему шпильку в затылок, чтобы каблук пробил голову. Но я сдерживаюсь. Гнев кипит, поднимается из самых пяток, распирает грудь.
Я молчать не стану. Он знает это.
Но решаю выждать.
Герда оправдывается, защищает нас, себя. Напоминает: он сам разрешил ей пойти, и мы так делаем часто. Она не понимает, что случилось — ведь час назад они ещё мирно ехали вместе.
— Что с тобой, Мэтью? — спрашивает она.
Я не выдерживаю:
— Биполярное расстройство. Или, может, у тебя критические дни?
Герда кривит лицо, опускает глаза. В её взгляде читается: "Прости, что ты это слышишь".
— Мэтью, ты боишься, что мы, "шлюхи", соблазним твою девочку? Что она наконец поймёт, кто ты такой, и бросит тебя?
Он разворачивается. Мы лицом к лицу.
Я всё ещё борюсь с желанием впечатать каблук ему в лоб.
— Не лезь в наши разборки, — бросает он. — Это не твоё дело.
— Ну как же, — улыбаюсь. — Выходит, моё. Раз уж я тут — "главная шлюха", по твоей классификации. Ты мне такие статусы раздаёшь — без моего участия.
Пауза.
— Интересный ты персонаж, Мэтью. В лицо улыбаешься мило, а за глаза раздаёшь ярлыки. Люблю таких — жопу лижут всем, когда выгодно.
Я разворачиваюсь.
— Пока, котёнок, — кидаю Герде через плечо. — Увидимся позже.
Целую девочек, вызываю такси. Прохожу мимо Теда, не глядя в его щенячьи глаза. Возвращаюсь домой и падаю на диван в детской. Проваливаюсь в сон
Дурацкий сон который крутится в моей голове неделями тот же сценарий и конец такой же.
Вдруг звонок телефона вырывает меня из реальности, и я возвращаюсь на кухню, прихватив недопитый кофе.
На экране — "Герда 💜".
Мысленно я не хочу брать трубку. Знаю, о чём будет разговор, знаю каждое её слово наизусть.
Я собираюсь с мыслями и медленно отпиваю горячий кофе, чтобы промочить горло и звучать уверенно. Эта сучка знает меня как облупленную. Главное — не проколоться, что я не хочу обсуждать Мэтью и тем более — что у меня есть желание снести ему морду об асфальт.
— Алло?
— Алллооо, сучка! Ну как ты там? Голова не болит?
Я не успеваю и слова вставить — она тараторит, как печатная машинка, у которой залипла клавиша. Поток слов вбивается мне в череп, но фильтрация явно происходит с задержкой.
— Мы с Мэтью вчера сильно поругались. Я ему врезала пощёчину, мы чуть не сцепились прямо при Тедди. Он его остановил, и всё немного успокоилось. Ну как… Я просто встала и пошла домой пешком, а его послала к чёрту!
— Стой… — протягиваю. — Можешь не тараторить, у меня башка раскалывается.
— А, блин, прости! Ну в общем, такие дела… Так что мы снова свободные.
— Герда, я знаю тебя два года. И все эти два года вы сходитесь и миритесь сексом в машине. А потом у вас снова всё "окей".
— Ты несправедлива. Ты опять это делаешь…
— Что именно?
— Режешь правду. И при этом сама поступаешь так же.
— Знаю. Я даже не отрицаю.
Пауза. Обе ушли в мысли.
— Какие у тебя планы на сегодня? — спрашиваю я.
Она что-то бормочет о том, что надо помочь маме, вечером останется с младшей сестрой. У меня тоже встречный вопрос:
— А ты?
Я мямлю что-то невнятное — сама не знаю, за что первое хвататься: поехать на работу или разобрать полки на складе. Мама с девочками, наверное, уже в банкетном зале, вовсю готовятся к свадьбе. Как всегда, заказчики на нервах, стоят над душой, будто от этого что-то ускорится.
Я в оформлении с детства. Мама таскала меня с собой на все выезды. Я выросла среди мужчин — мягких, заботливых, иногда влюблённых друг в друга. И, по иронии, именно они устраивали самую яркую драму, особенно в момент измены.
Я медленно сползаю со стула и бреду к холодильнику. Открываю дверцу, тянусь за огурцом, прижав телефон к уху. Слушаю Герду — она снова эмоционирует, поливает Мэтью грязью, губы надуваются, голос дрожит. Говорит, что всё равно его любит. Что не хочет рушить отношения. Я лишь автоматом выдаю: