— Куда хотите пойти?
— В стейк-хаус на Стрит Бродвей.
Ты же знаешь, я вредная к мясу.
— Замётано. Я освобожусь после 20:00.
— Окей. Я заеду за тобой в офис.
Я кладу трубку и выхожу на пекло.
На мне шорты, которые впиваются в гениталии, и топ, который тут же прилипает к коже от влажности воздуха, который невозможно вдохнуть носом.
Пролетаю два пролёта по лестнице, сажусь на переднее сиденье «Газели» — и мы едем в офис.
Андерс с кислой мордой что-то рассматривает на руках.
Разодрал пальцы — деревяшки и каркас, к которому крепится баннер, снова впились в кожу.
Он резко выпаливает, грубее обычного:
— Когда ты меня рассчитаешь?
— Ты знаешь правила. Придётся подождать.
Мы не задерживаем зарплаты, но и по щелчку не выдаём. Он это прекрасно знает.
Остаток дороги ехали молча. В салоне было душно, и хотелось только в душ.
Но я понимала: долго ещё не смогу это сделать — пока не сделаю просчёты.
Приехав в офис, я быстро поднимаюсь на второй этаж — к своему пристанищу и дивану с ноутбуком. Пролетаю мимо кондиционера, по инерции хватаю пульт и жму кнопку «турбо».
Разложила весь свой набор на столе: сигареты, старенькая зажигалка, два телефона, жвачка, хомуты — которые не успела использовать. Открываю ноутбук, сразу захожу в таблицу и ввожу данные по проделанной работе.
Просидела за ним, пока глаза не начало засыпать песком. Сил уже не было. Смотрю на время — через 40 минут Мэри приедет.
Блядь, надо заканчивать.
Гляжу в витринные окна — за ними красивый закат. Кроваво-оранжевый.
Я невольно окунаюсь во воспоминание двухнедельной давности… Где мы с Эриком ездили на озеро встречать рассвет. Грудь невольно сдавливает грусть.
Но я успела отмахнуться от этого.
Чтобы отвлечься, схватила пульверизатор и начала брызгать на свои цветы, что заполняли всю стену.
Моя мама — художница с 20-летним стажем — придумала эту идею: повесить мой старый сломанный велосипед на стену и сделать вместо сиденья три корзины для цветов.
И у нас вырос здоровенный плющ. Он обвил всю стену.
Я так и не узнала его название, но говорят — такое дома держать нельзя, иначе всегда останешься одна.
Я, конечно, не суеверная — и забила.
Выключаю «Кондер», кидаю пульт на диван и резво спускаюсь вниз.
Закрываю офис, ставлю сигнализацию.
Захожу в ворота — и первым делом спотыкаюсь о чемодан с инструментами, который Андерс бросил прямо на проходе.
Сука! — выпаливаю, не сдерживая всего своего возмущения.
Прохожу мимо чемодана, пнув его в сторону, и прихрамывая пробираюсь сквозь груду железок. Повсюду — стойки, арки, всё, что либо готовится к ближайшим мероприятиям, либо ещё не разобрано с прошлых заказов.
Поднимаюсь на крыльцо и мысленно надеюсь, что я одна дома, что никого нет.
Ну да… Так и вышло. В доме темно и тихо.
Кроме одной комнаты — гостиной. Это берлога отчима. Туда смертельно опасно заходить.
Я прохожу по коридору, иду к шкафу, чтобы взять полотенце. Почти пролетаю мимо — как шпион, стараясь не издавать ни звука. У него орёт телевизор, так что шанс незаметно проскочить вполне реален.
Так я думала.
Пока не включила воду в душе. Пока не зашла туда и не стащила с себя грязную, липкую одежду.
Я заползаю на занывших от усталости ногах в душ и чувствую облегчение от слегка прохладной воды. Я всегда так делаю — сначала включаю холодную, перед тем как сделать погорячее. Она, вроде как, смывает липкость быстрее.
По крайней мере, я себе так внушила.
Провожу руками по длинным мокрым волосам, убираю их с глаз — и чувствую облегчение, как будто смываю с себя не только грязь, но и огромное количество глаз, мыслей, проблем.
Прокручиваю в голове список: ничего ли мы не забыли? Всю ли отчётность я сдала? Главное — не ошиблась ли с просчётами? Остальное — решаемо.
Наливаю шампунь с холодным оттенком, чтобы смыть с мелировки желтизну, и стою, жду, пока он "схватится" и отдаст свой эффект.
Приступаю к телу. Начинаю с вишнёвого скраба, который я всегда покупаю на прилавке возле «Цветочного авеню». Там постоянно попадаются интересные штуки на подарок, но этот скраб — прямо в самое сердце.
Провожу им по груди, животу, спускаюсь ниже, чтобы пропитаться полностью — ароматом, маслом. Хочу ходить как попка младенца — нежная и бархатистая.
Провожу рукой по своей вагине — и понимаю, как соскучилась по прикосновениям. По сексу. Но отбрасываю эти мысли. Беру бритву, приступаю к ногам — быстро побрилась, чтобы можно было надеть шорты.