— Я люблю тебя, — сказал он. — Прости меня.
— Я знаю, — ответила я. — Я тоже люблю. Но простить... простить пока не могу. Дай мне время.
— Сколько нужно. Век буду ждать.
Мы сидели обнявшись до утра. Говорили, молчали, снова говорили. Обо всем, что молчали годами. И впервые за долгое время я почувствовала надежду.
Может, не все потеряно. Может, из пепла действительно можно возродить нечто новое. Более сильное. Более честное.
Посмотрим. Время покажет.
Глава 9. Карина
Три месяца спустя
Я сидела в обшарпанной съемной квартире на окраине и смотрела в одну точку. Деньги, что удалось вынести от Марата (кое-какие драгоценности, заначка из его сейфа), почти закончились. Работу найти не получалось — Руслан постарался, распустил слухи. Ни одна приличная семья не хотела брать няньку, которая спит с хозяевами.
Муж писал из тюрьмы злые письма: требовал денег, грозил расправой, когда выйдет. Мать в деревне болела, просила приехать, помочь. А я не могла. Потому что в Москве оставался он. Марат.
Я не могла забыть его руки, его запах, его голос. Я думала, что смогу его заполучить, что беременность станет козырем, но просчиталась. Руслан оказался слишком хитер, а Алина — слишком горда.
Но я не сдавалась. Я следила за ними. Знала, что они не вместе, но виделись каждый день. Знала, что Марат снимает квартиру и приходит к сыну. Знала, что Алина начала работать и у нее появился какой-то мужик — коллега по проекту, симпатичный, молодой.
— Вот сучка, — прошипела я, разглядывая в бинокль их встречу в кафе. — Уже нашла замену?
Я сжала зубы. Нет уж, дорогая. Я столько сил вбухала в этого мужика, чтобы так просто отдать. Если я не получу Марата, то и ты его не получишь.
Я достала телефон, нашла номер Алины. Он у меня был еще с тех времен, когда я работала у них — на случай чрезвычайной ситуации с ребенком. Я никогда не звонила, но номер сохранила.
Набрала. Гудок. Еще один.
— Алло? — ее голос. Спокойный, уверенный.
— Здравствуй, Алина, — я улыбнулась в трубку. — Соскучилась?
Молчание. Потом:
— Чего тебе нужно, Карина?
— Поговорить. О твоем муже. О моем будущем. О том, что ты, кажется, забыла: он мой. И никуда ты от меня не денешься.
— Ты психопатка, — выдохнула она. — Обратись к врачу.
— Это ты обратись. К нотариусу, например. Завещание составить. А то мало ли что...
Я бросила трубку и рассмеялась. Пусть понервничает. Пусть знает, что я рядом. Что я никуда не ушла.
Марат будет моим. Или ничьим.
Глава 10. Марат
Настоящее
— Ты с ума сошла? — я сжимал телефон так, что костяшки побелели. — Она тебе угрожала?
— Не прямо, — Алина сидела напротив в кафе, бледная, но спокойная. — Сказала, что я должна завещание написать. Намекнула, что может что-то сделать.
— Я найду ее. Я ее закопаю.
— Не надо никого закапывать. Просто будь осторожен. И Илью из школы теперь буду забирать сама, никому не доверю.
— Аля, прости меня. Это я во всем виноват. Я привел эту змею в дом.
— Мы уже это проходили. Хватит самобичевания. Лучше подумай, как ее остановить.
Я смотрел на нее и не верил своему счастью. Мы сидели в кафе, пили кофе, говорили о проблемах — как нормальные люди. Не как разведенные супруги, а как партнеры. Союзники. Друзья. Может, не любовники пока, но уже почти семья.
— Слушай, — я накрыл ее ладонь своей. — У Руслана есть знакомые в органах. Мы подадим заявление, пусть проверят эту дуру. Если она реально угрожает, ее можно привлечь.
— А если она просто пугает?
— А если нет? Я не хочу рисковать.
Алиса кивнула. Потом посмотрела на меня внимательно.
— У тебя седина на висках, — заметила она.
— Стресс.
— И морщины.
— Возраст.
— И взгляд другой. Не тот, надменный, а... теплый.
— Потому что я смотрю на тебя. Ты меня меняешь.
Она улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне, тепло.
— Знаешь, я, кажется, начинаю тебе верить.
— Это уже прогресс.
— Прогресс, — согласилась она. — Но до финала еще далеко.
— Я готов бежать марафон. Сколько нужно.
Она сжала мою руку в ответ.
— Я знаю. Поэтому я еще здесь.
Мы сидели и молчали. И это молчание было лучше любых слов. Потому что в нем было доверие. Надежда. Любовь.
А Карина... С Кариной мы разберемся. Я не позволю какой-то психопатке разрушить то, что мы с таким трудом восстанавливаем.
Пусть только попробует приблизиться к моей семье. Я ее сотру в порошок.