11
Глава 11. Укрытие и Обвинение
Автомобиль Глеба летел по ночным улицам, оставляя позади огни Москвы и напряжение Дома Смирновых. Анна сидела на пассажирском сиденье, скрестив руки, и молча смотрела вперед. Она чувствовала, что пересекла невидимую границу, и теперь полностью находилась во власти Соболева.
Наконец, они остановились у высокого, современного жилого комплекса, который, судя по всему, был полностью закрыт от посторонних глаз. Глеб провел ее через подземный паркинг и личный лифт на верхний этаж.
Квартира была огромной и пустой, с панорамными окнами и минимальным количеством мебели — идеальное, безличное убежище.
"Это моя запасная квартира," — сухо объяснил Глеб, включая свет. — "Здесь ты будешь в безопасности, пока Фролов не успокоится."
Он снял пальто, бросил его на кресло и повернулся к ней. В его глазах не было ни намека на недавнее спасение — только холодный, жесткий расчет.
"Почему ты вышла на улицу?" — Глеб не повысил голоса, но интонация была такой, что Анна вздрогнула.
"Я же сказала, я хотела, чтобы Инга... и чтобы он... чтобы они знали, что я не боюсь," — ответила Анна, чувствуя, как снова нарастает нервное напряжение.
"Ты думаешь, смелость и самоубийственная глупость — одно и то же?" — он подошел ближе. — "Ты вышла к нему, зная, что я запретил тебе это. Ты хотела, чтобы он тебя поцеловал снова? Ты хотела дать ему повод?"
"Нет!" — она резко отпрянула. — "Я хотела, чтобы он увидел моё презрение! Ты не понимаешь! Ты не знаешь, каково это — видеть человека, который тебя убил, и при этом не иметь возможности..."
"Я понимаю, что ты почти провалила всё!" — Глеб впервые позволил себе повысить голос. — "Твоя цель — месть, а не сведение личных счетов в темном саду! Фролов — психопат. Он был на грани того, чтобы увезти тебя силой, пока я не вмешался. И если бы это произошло, твою легенду было бы не спасти!"
Анна опустила глаза. Обвинение было справедливым. Её эмоции едва не разрушили тщательно выстроенный план.
"Мне нужно, чтобы ты была холодной, Вероника. Чтобы ты была расчетливой. Твои страдания, твоя ярость — они делают тебя уязвимой. Ты должна научиться отдавать боль, а не чувствовать её."
Он подошел к бару и налил себе виски. Протянул бокал ей. "Выпей. Тебе нужно прийти в себя."
Анна взяла виски, чувствуя, как тепло напитка обжигает горло. Она сделала большой глоток.
"Когда я увидела его, я почувствовала такую ненависть, Глеб," — прошептала она, глядя в пол. — "Мне хотелось кричать ему: 'Это я, Анна! Я вернулась из могилы, чтобы забрать у тебя всё!'"
Глеб поставил свой бокал на бар и подошел к ней. Он взял ее за подбородок и поднял ее лицо, заставляя смотреть в его серые глаза. В них уже не было гнева, но была напряженность.
"Ты хочешь мстить? Хорошо. Но ты будешь мстить моими методами," — его голос стал тихим и властным. — "Твои истерики могут привести тебя обратно в ту могилу, из которой я тебя вытащил. Фролов не достоин твоих слез и твоей ярости."
Он медленно опустил руку, но не отстранился. Они стояли близко, и Анна снова почувствовала исходящее от него опасное притяжение. Она знала, что он контролирует не только её активы, но и её эмоции, и это было одновременно унизительно и необъяснимо успокаивающе.
"Твоя задача сейчас — отдых. И изучение нового материала. Завтра я пришлю тебе все, что касается связей Фролова и Ольги Аркадьевны. Ты должна стать экспертом по их слабым местам," — Глеб отошел к панорамному окну.
Он посмотрел на ночной город, пытаясь подавить в себе желание, которое Анна в нем вызывала. Он хотел не просто защищать ее от Фролова, но и от себя самого.
"И главное, Вероника," — Глеб не повернулся. — "Если ты хочешь свести его с ума, ты должна показать, что ты абсолютно равнодушна к нему. Твоя ненависть — это то, что он знает. Твоё равнодушие — это то, чего он боится больше всего. Ты — моя. И точка. И это должно быть ясно всем."
Анна молча кивнула. Она понимала: он приказывал ей подавить своё сердце. И она должна была это сделать, чтобы выжить.