18
Глава 18. Цена Контроля
Встреча с Глебом Соболевым состоялась через несколько часов после визита Павла. Анна сама выбрала место – небольшое, но невероятно стильное кафе в центре, известное своими высокими, скрывающими посетителей спинками диванов. Ей нужно было нейтральное поле, чтобы удержать контроль, который она только что так успешно продемонстрировала.
Глеб уже ждал её. Он сидел в углу, одетый в идеальный темно-серый костюм, и выглядел так, будто весь мир остановился, чтобы он мог выпить свой эспрессо. Когда она подошла, он даже не улыбнулся, но его глаза сияли скрытым триумфом.
"Ты превзошла мои ожидания," — сказал он, когда она села напротив. — "Мой человек на выходе из Дома Смирновых сказал, что Фролов выглядел так, будто сам только что вернулся из ада. Я доволен."
"Я тоже довольна," — Анна положила сумочку. Она чувствовала себя опьяненной собственной смелостью. — "Я запустила слухи, а потом он приехал взбешенный. Он был готов разнести всё. Но я его обезоружила."
"Обезоружила?" — Глеб поднял бровь, требуя подробностей.
Анна небрежно откинулась на спинку дивана. "Он говорил о фонде, о своем страхе перед Ольгой. А потом... я его поцеловала."
Глеб замер. Чашка с эспрессо остановилась в сантиметре от его губ. Внезапно вся легкость и удовлетворение исчезли с его лица, сменившись холодной, опасной маской.
"Что ты сказала?" — Его голос был тих, но звучал как предвестник бури.
"Я его поцеловала," — повторила Анна, чувствуя, как внутри неё поднимается тревога. — "Это была импровизация. Жестокая игра. Я дала ему прикоснуться к Анне, чтобы тут же отнять её и напомнить, что он её убил. Это сработало лучше, чем любая угроза."
Глеб медленно поставил чашку. Звук фарфора, ударившегося о блюдце, был неестественно громким в тихом кафе. Его глаза, обычно серые и спокойные, потемнели, в них вспыхнуло что-то дикое и собственническое.
"Ты нарушила правило, Вероника," — прошипел он. — "Ты нарушила самое главное правило. Никакого физического контакта. Ты не должна была давать ему этот шанс! Не должна была давать ему повод для надежды!"
"Я всё контролировала!" — запротестовала Анна. — "Я отстранилась, как только он назвал моё имя. Я использовала это как оружие! Я унизила его, напомнив, что он видит только свою мёртвую жену, а не меня!"
"Твоё тело — это моё оружие в этой игре, Анна! И я не потерплю, чтобы его касался человек, которого я планирую уничтожить!" — Глеб подался вперед, стиснув зубы. Он полностью забыл, где находится. В нем заговорила чистая, неконтролируемая ревность — не как к ценному активу, а как к женщине, которую он невольно присвоил себе.
"Ты думаешь, что ты умнее? Ты думаешь, что твои женские уловки помогут тебе выиграть у него? Фролов теперь будет одержим тобой! Он будет хотеть тебя вдвойне — и как Веронику, и как возрождённую Анну! Ты подвергла себя риску, а меня — нашему плану!"
В его словах было столько неприкрытой ярости и собственничества, что Анна почувствовала, как её тело обмякло. Она вдруг осознала, насколько он на самом деле воспринимает её как свою.
"Ты не мой хозяин, Глеб!" — прошептала она, пытаясь отстоять своё право на контроль.
"Я твой единственный шанс на жизнь и на месть!" — Он наклонился к ней через стол, его голос стал жестким, обволакивающим. — "Ты хочешь, чтобы мужчины выполняли твои приказы? Ты хочешь, чтобы они давали тебе информацию и власть? Ты хочешь, чтобы они рисковали ради тебя всем?"
Глеб медленно выпрямился, и в его взгляде появилась хищная усмешка, но глаза оставались темными и опасными.
"Тогда покажи мне, что ты готова предложить. Я тоже мужчина, Вероника. И я хочу знать: что ты готова предложить своему куратору, чтобы добиться успеха?"
Он не ждал ответа. Глеб решительно встал, обошел стол и резко притянул её к себе, прежде чем она успела даже вдохнуть. Его поцелуй не был ни страстным, ни нежным — он был властным, требовательным и абсолютным. Это было наказание, утверждение территории и демонстрация его власти, которая пронзила её до самых костей.
Его губы двигались жестко и уверенно, не оставляя ей возможности сопротивляться, но Анна и не хотела. От его напора, от его запаха, от шока и внезапного, горячего осознания она почувствовала, как её тело мгновенно отреагировало. Земля ушла из-под ног. Её колени подкосились.
Она чувствовала не просто поцелуй, а взрыв, который стёр все границы между их деловым соглашением и чистой, запретной химией.
Глеб отстранился так же внезапно, как и притянул её, оставив её задыхаться. В его глазах горел торжествующий, но мрачный огонь.
"Это и есть цена контроля, Вероника," — прошептал он ей в губы. — "Не забывай, кому ты принадлежишь. А теперь иди. И продолжай играть."
Он отошел, оставив Анну сидеть, прислонившись к спинке дивана, с дрожащими ногами и горящими губами. Контроль был потерян. И она знала, что этот поцелуй изменил всё.