26
Глава 26. Провокация на Публике
Первый публичный выход Анны в роли Вероники Смирновой, а теперь и женщины Глеба Соболева, был тщательно спланирован. Это был благотворительный гала-ужин, который по иронии судьбы, должен был пройти под патронажем Ольги Аркадьевны, но после недавнего скандала перешел к новым, менее скомпрометированным организаторам.
Анна выглядела ослепительно. Глеб выбрал для неё платье — простое, черное, закрытое, но с таким безупречным кроем, что оно кричало о власти и недоступности.
Они вошли в зал, и все разговоры мгновенно стихли. Анна чувствовала, как на ней сходятся сотни взглядов — любопытных, завистливых, и, самое главное, оценивающих. Она шла рядом с Глебом, ощущая его силу и властный, собственнический жест руки на её пояснице.
"Держись ровно. Ты — королева этой вечеринки," — прошептал ей Глеб.
"Я знаю," — спокойно ответила она.
В зале присутствовали все, кто еще недавно крутился вокруг Павла и Ольги. Их лица были полны тревоги, а к Анне они подходили с нескрываемым заискиванием.
"Вероника! Как чудесно, что вы здесь! Наслышаны о ваших деловых успехах!"
"Глеб, ваше решение было гениальным! Вы спасли нас от этого позора!"
Анна отвечала холодно и по существу, демонстрируя, что её интересуют только деловые перспективы.
В этот момент, среди толпы, Анна увидела его. Павел Фролов.
Он был чертовски привлекателен. Глаза немного запали, выдавая бессонные ночи и внутренние терзания, но он по-прежнему оставался потрясающе красив и, очевидно, знал об этом. Он стоял в отдалении, изолированный всеми, как прокаженный.
Когда их взгляды встретились, Анна почувствовала резкий укол — смесь ненависти и болезненного воспоминания. Но она не отвела глаз.
Она повернулась к Глебу и, демонстративно проигнорировав Павла, положила руку на грудь Глеба, подняв лицо для разговора.
"Глеб, мне нужно отойти к этому столику. Поговорить с господином Захаровым о поставках," — сказала она громко, чтобы Павел мог слышать.
Глеб понял игру. Он слегка наклонился к ней, его губы почти коснулись её уха, и он прошептал: "Будь осторожна. И не задерживайся. Я не привык ждать свою женщину."
Затем он поцеловал её — нежно, но властно, на глазах у всего общества. И главное — на глазах у Павла.
Павел смотрел на эту сцену, и в его глазах вспыхнул такой безумный, неуправляемый гнев, что Анна почувствовала его жар даже через расстояние.
Она прошла мимо него с высоко поднятой головой, не удостоив его даже взглядом. Павел сделал резкое движение, словно хотел броситься к ней, но вовремя остановился, натолкнувшись на холодный, предупреждающий взгляд Глеба.
Анна разговаривала с Захаровым, используя деловой жаргон, которому научил её Глеб. Но краем глаза она следила за Павлом.
Его лицо было искажено. Он смотрел на нее так, словно она была его собственностью, украденной и оскверненной. Этот взгляд говорил: «Я знаю, кто ты. Ты моя жена. И ты ответишь за это предательство».
После завершения разговора Анна не пошла обратно к Глебу, а направилась прямо к выходу.
Глеб мгновенно последовал за ней. В машине он был напряжен, как струна.
"Ты перестаралась," — сказал он, когда они отъехали.
"Я сделала то, что должна была. Я сломала его," — холодно ответила Анна.
"Ты сделала его одержимым. Я видел его глаза. Он теперь не просто потерял тебя, он понимает, кто ты на самом деле. И он будет искать пути. А теперь объясни," — Глеб резко повернул её к себе. — "Зачем ты так долго оставалась в поле его зрения, когда я ясно дал понять, что ты моя?"
Анна почувствовала его ревность, горячую и сильную, как огонь.
"Я оставалась там, чтобы добить его, Глеб. Я должна была убедиться, что он раздавлен," — она посмотрела ему в глаза. — "Не забывай: моя цель — месть, а не твоя ревность. И я не потерплю, если ты будешь сомневаться в моей лояльности."
Глеб сжал руль до побеления костяшек. Её слова были холодной водой, но они не могли потушить огонь, который она в нем разожгла.
"Твоя лояльность... да. Мы еще поговорим о лояльности, Анна. В пентхаусе."