3
Глава 3. Здравствуй, чужая семья
Утро началось с грохота и суматохи. Анна, уже "Вероника", сидела на кровати, одетая в простое, но дорогое платье, которое явно подобрал Глеб. Она чувствовала себя манекеном, на который надели чужую кожу.
Дверь распахнулась, и в палату влетела молодая, ярко накрашенная девушка с выражением лица, полным напряженного театрального сочувствия. Это была Карина, сводная сестра Вероники, дочь мачехи Инги.
"Вероничка! О, моя бедная, дорогая сестричка!" — воскликнула Карина, подбегая к кровати. Она обняла Анну быстро и неловко, стараясь не помять свою дорогую шелковую блузку. "Мы так волновались! Мама просто места себе не находила!"
Анна, не в силах пока говорить громко, лишь кивнула, позволяя Карине играть свою роль.
"О, эти аварии! Ужасно!" — Карина отошла, осматривая Анну критическим взглядом. "Но ты выглядишь… неплохо. Похудела, правда. А глаза… знаешь, они совсем другие стали. Какие-то… пустые. Ну, это нервы, я понимаю!"
Анна сжала губы, удерживая гнев. Пустые? В этих глазах горел огонь, которого Карина не могла видеть.
"Мама попросила заехать за тобой, потому что папа не мог оторваться от дел, а у неё — благотворительный вечер. Но ничего, я справлюсь! Ты просто должна сказать ей, как ты благодарна, что она тебя простила и приняла домой!" — на последних словах Карина слегка прищурилась, напоминая ей о её зависимом положении.
Анна с трудом выдавила: "Спасибо, Карина."
Голос прозвучал хрипло, но достаточно ясно.
"Ой, не за что! Просто пообещай, что не будешь устраивать сцен, ладно? А то с твоей-то историей… все думают, что ты немного того," — Карина рассмеялась нервным, высоким смехом.
Анна внутренне усмехнулась. Я устрою такую сцену, Карина, что вся ваша жизнь покажется дешёвой мелодрамой.
Их встретил роскошный чёрный автомобиль с личным водителем. Дорога до особняка Смирновых казалась вечностью. Анна смотрела в окно на стремительно меняющийся пейзаж Москвы, чувствуя себя чужаком в родном городе.
Когда они подъехали к дому, её сердце ёкнуло. Это был тот самый район, где они с Павлом жили. Дом Павла — их замок — был всего в нескольких километрах.
"Ну что, добро пожаловать в 'Чистилище'," — тихо прошипела Карина, открывая дверь.
В холле особняка было темно и торжественно. Навстречу вышла Инга Смирнова, мачеха. Высокая, безупречная, с лицом, застывшим в маске озабоченности и милосердия.
"Вероника! Доченька моя!" — Инга бросилась вперед, но остановилась в метре, сохраняя идеальную дистанцию. Её объятие было таким же фальшивым, как и улыбка.
"Ты вернулась, слава Богу! Мы так молились, чтобы ты оправилась от этой ужасной травмы."
Анна ощутила в словах Инги скользкую фальшь. Мачеха не молилась — она панически боялась, что возвращение Вероники разрушит её тщательно выстроенный мир.
"Мама," — голос Анны звучал глухо, но достаточно уважительно.
Инга отступила, осматривая её с головы до ног, и в её глазах промелькнуло разочарование — она жива, и выглядит, черт возьми, слишком хорошо.
"Что ж, ты, должно быть, устала. Карина, покажи сестре её комнату. Она должна отдохнуть перед ужином. Сегодня к нам придет Павел Фролов. У него какие-то важные дела с твоим отцом. И не дай Бог, ты устроишь сцену! Помни о своем месте, девочка."
Последние слова Инга произнесла понизив голос, чтобы слышала только Анна.
Удар был прямой и точный. Павел Фролов. Первый круг ада.
Сердце Анны забилось быстро и тяжело, как раненая птица. Внутренний приказ был один: Дышать. Играть. Мстить.
Карина потащила её наверх, бормоча о том, что "Вероничка всегда была такой неженкой".
Оставшись одна в небольшой, скудно обставленной комнате, Анна подошла к зеркалу.
На неё смотрела Вероника Смирнова: более худая, с более острыми скулами, но черты лица оставались её, Анны. Но взгляд...
В этом взгляде не было ни тени прежней доброй и наивной Анны Фроловой. Это был взгляд мертвеца, вернувшегося из ада с одной целью.
Она прикоснулась к своему горлу, вспоминая, как Павел поднес к её губам отравленный бокал.
Павел, мы встретимся через пару часов. Ты увидишь меня, но не узнаешь. Ты будешь говорить с Вероникой, но чувствовать будешь свою мертвую жену.
Анна натянула маску холодного равнодушия, и впервые за долгое время почувствовала себя сильной.
Вечерний ужин. Овальный стол, тяжелый хрусталь. Смирнов-старший, Николай, нервно хмурился, а Инга блистала в бриллиантах. Карина не отрывалась от телефона.
И тут он вошёл. Павел Фролов.
Он был ещё красивее, ещё увереннее. Его костюм сидел безупречно, в глазах — холодная властность. Он стал выше, недоступнее. Идеальный предатель.
Павел пожал руку Николаю Смирнову и направился к столу. Его взгляд скользнул по Карине, по Инге… и остановился на Анне.
Он замер. На секунду. Этого было достаточно, чтобы Анна поняла: он почувствовал.
Павел не мог понять, что это. Воспоминание? Призрак? Но его глаза, в которых всегда горел расчёт, впервые выразили смятение.
Он быстро взял себя в руки, подошел к Анне и протянул руку.
"Добрый вечер, мисс Смирнова," — его голос был ровным, но в его прикосновении проскользнуло нечто нервное.
Анна, взглянув ему прямо в глаза, взяла его руку. Её прикосновение было холодным и твёрдым.
"Добрый вечер, господин Фролов," — сказала она, слегка растягивая слова. Она позволила своей руке задержаться в его ладони на долю секунды дольше, чем нужно.
Павел вздрогнул. Он смотрел на неё, не отрываясь, пытаясь найти изъян, ошибку, разгадку. Она выглядела как незнакомка, но в её взгляде читалась та же сила, то же пламя, что когда-то покорило его в Анне.
"Вы… кажетесь мне знакомой," — наконец выдохнул он.
Анна слегка улыбнулась, и эта улыбка была чужой, ледяной и полной яда.
"Возможно, мы встречались в вашей прошлой жизни, господин Фролов. Но в этой вы меня точно не знаете."
Он отступил. На его лице впервые за весь вечер появилась тень настоящего, неподдельного беспокойства.
Игра началась.