33
Глава 33. Глазами Павла: Нечеловеческая Любовь (Исправлено и Дополнено)
Павел Фролов спустился с крыши по пожарной лестнице. Его тело двигалось механически, но разум был охвачен агонией. Он не мог понять, что ранило его сильнее: предательство Ольги, осознание того, что Анна жива, или её финальный, уничтожающий удар — признание в любви Глебу.
Он упал на скамейку в парке, его лицо было мокрым от слез, которые он не мог остановить. Он обхватил голову руками, и воспоминания об Анне нахлынули на него с непреодолимой силой, открывая всю глубину его извращенной, но истинной любви и унизительного падения.
Павел никогда не переставал любить свою Анечку. Она была его солнцем, его совестью. Но его любовь была удушающей, собственнической. Он хотел защитить её от каждой тени. Однако в мире большого бизнеса тени были повсюду.
Первая трещина появилась, когда Ольга Аркадьевна начала своё медленное, методичное разложение. Он был молод, амбициозен и отчаянно нуждался в её покровительстве. Ольга не давала прямого отказа, но требовала платы. Так случилась первая измена — унизительный, быстрый секс в кабинете Ольги, который не принес ему ни удовольствия, ни облегчения, только грязное осознание своего предательства. Ольга с тех пор наслаждалась, держа его на коротком поводке, зная о его вине перед женой.
Анна, конечно, не знала. Но её невинность и чистота стали для Ольги мишенью. Вскоре Ольга уже не довольствовалась тайным контролем. Она решила полностью завладеть Павлом, устранив его привязанность.
В тот роковой день Ольга вызвала Павла к себе. Она сидела за столом, с дьявольской улыбкой наслаждаясь его страхом и агонией.
«Твоя жена — помеха, Паша. Ты должен выбрать: либо ты принадлежишь мне, и я даю тебе мир и власть. Либо я уничтожу её. Но уничтожу... медленно. И я хочу, чтобы ты видел, как она страдает, как ломается её дух. Я уже приготовила сценарий: пытки, позор, разорение. Ты будешь смотреть, а потом, когда она будет умолять о смерти, я заставлю тебя самого её отравить. Чтобы ты нёс на себе грех до конца дней».
Её слова были чистым ядом. Павел рухнул перед ней на колени. Он мог вынести своё унижение, но не страдания Анны. Он знал, что Ольга не блефует.
Ольга, наслаждаясь его агонией, милостиво положила перед ним крошечную ампулу.
«Вот. Смерть будет быстрой. Если ты любишь её, ты избавишь её от мучений, которые я для неё приготовила. Выбирай, Паша. Спасение и власть, или её невыносимые мучения».
Слезы текли по лицу Павла. Он взял ампулу. Вернувшись домой, он решил, что её последние мгновения должны быть особенными. Он позвал Анну на крышу их дома — туда, где они часто пили вино, глядя на город, и где он однажды сделал ей предложение.
Анна пришла, она улыбалась ему. Он налил вино, тайно добавив яд в её бокал, а свой оставил чистым.
«За нас, Анечка. За наше будущее. И чтобы нас никогда не разлучили,» — сказал он, поднимая бокал. Это был тост, полный лжи и страшной любви.
Анна выпила. Они чокнулись бокалами. Звук хрусталя — последний звук, который он слышал. Через секунду её глаза наполнились растерянностью, её тело задрожало, она схватилась за горло и упала на колени.
Павел, обезумевший от боли, попытался её обнять, но она оттолкнула его, не понимая, что происходит. В этот момент, когда Анна билась на холодном бетоне, на крыше появилась Ольга Аркадьевна.
Ольга стояла в дверном проеме, её лицо было абсолютно невозмутимо. Она пришла, чтобы убедиться. Она подошла к Павлу, который стоял над корчащейся женой, не в силах ей помочь.
«Ты сделал правильный выбор, Паша,» — прошептала Ольга с холодной, садистской улыбкой. — «Теперь ты принадлежишь только мне. И я горжусь тобой.»
Павел упал рядом с Анной, его сердце было разорвано. Он видел её последние, судорожные движения, её глаза, в которых застыл вопрос, а не обвинение. Он держал её руку, пока дыхание не остановилось.
Эта жертва, этот акт, должен был стать его вечным проклятием, но и его высшим доказательством любви.
И вот... она сидела перед ним, живая, красивая, но совершенно чужая.
«Я люблю его, Павел! Я люблю его власть, его силу, его бешеную одержимость!»
Её слова были больнее любой пытки. Он убил её, чтобы спасти, а она вернулась, чтобы рассказать, что нашла другого, который ей нравится больше, чем он.
Павел задыхался, его тело сотрясалось от Он потерял всё: жену, деньги, честь, а теперь и право0э090 считать себя её защитником.
«Твоё 'право мужа' теперь заменено на право Соболева».
Он был жалким. Он был ничтожеством. Осознание того, что он совершил самое тупление в мире ради нее, а она просто отдалась другому, разбило его окончательно. Он закрыл глаза, и в его мозгу прозвучало лишь одно слово: конец.