6
Глава 6. Разговор с Кукловодом
Анна ворвалась в свою комнату и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной. Её сердце всё ещё колотилось от мерзкого поцелуя Павла, и руки дрожали от сдержанной ярости. Она провела пальцами по губам, пытаясь стереть его прикосновение.
Как он посмел? Как он смеет?!
Звонок телефона, лежавшего на прикроватной тумбочке — специального, выданного Глебом — прервал её нарастающую истерику.
Она с силой схватила трубку. "Соболев!" — голос сорвался на хрип.
"Спокойно, Вероника. Я слышал, ужин был... оживлённым," — ровный, насмешливый голос Глеба мгновенно подействовал как холодный душ. "Павел Фролов только что выехал из дома Смирновых, и у него такое лицо, будто он увидел собственного призрака. Отличная работа."
"Он... он меня поцеловал!" — выдохнула Анна, и даже через телефон она чувствовала, как её щёки горят.
Наступила короткая, напряжённая пауза.
"И что ты сделала?" — спросил Глеб. В его голосе не было ревности, только деловой интерес.
"Я оттолкнула его. Сказала, что он наглый и что я — не его жена, которую он может использовать," — Анна старалась говорить чётко, но эмоции захлёстывали. "Это было омерзительно. Он пытался проверить, кто я."
"И ты позволила ему это сделать?"
"Я должна была! Если бы я сразу его оттолкнула, он бы просто подумал, что я не в его вкусе. Но так... я дала ему понять, что он почти прав, но ошибся дверью. Это сведёт его с ума." Анна сжала кулаки. "Он назвал моё имя, Глеб. Он сказал: 'Анна, скажи мне, что это ты'..."
"Прекрасно," — Глеб проигнорировал её боль. "Значит, первая и самая сложная проверка пройдена. Ты успешно посеяла зерно сомнения, которое вырастет в безумную одержимость. Ты сыграла на его самом слабом месте — на его чувстве вины и страхе. И на его эго. Он должен думать, что ты либо Анна, либо ещё лучше Анны."
"Я — не кукла для твоих игр, Соболев!"
"Ты — орудие мести, Вероника. Ты сама это выбрала. А у орудия нет пола, нет чувств и нет права на истерику. Если ты позволишь своим эмоциям взять верх, ты провалишь всё, ради чего прошла через этот ад. Включая память о той девушке, чьё место ты заняла."
Этот холодный упрёк отрезвил Анну. Он всегда знал, на какие рычаги давить. Она тяжело вздохнула.
"Что дальше?"
"А дальше ты играешь 'плохую дочь' Веронику. Завтра утром ты поднимаешь вопрос о фонде ещё раз. Громко. При мачехе. А главное — при Смирнове-старшем. Не бойся Инги Смирновой. Она будет орать. Ты должна ответить хладнокровно и жёстко."
"Зачем этот цирк?"
"Потому что сегодня ты показала Павлу, что ты — угроза. Завтра ты должна показать Смирнову-старшему, что ты — головная боль, от которой нужно избавиться. А избавиться от тебя он сможет, только если передаст твои "проблемы" мне. Как своему надёжному, но хищному партнёру."
Анна села на край кровати, переваривая план. "Значит, я должна стать твоей собственностью?"
"Да. Ты станешь моей личной проблемой, которую я возьму на себя, чтобы спасти бизнес Смирнова. И тогда я получу полный доступ ко всей их документации. Ты будешь под моим полным контролем, Вероника. А я подсажу тебя прямо под нос Павлу."
"И что мне делать, когда он начнёт меня преследовать?"
"Он будет. Он теперь уверен, что ты либо его жена, либо ключ к его прошлому. Он будет пытаться соблазнить тебя, шантажировать, угрожать. Но ты должна помнить, что ты — его приманка. Играй с ним. Доводи до исступления. Пусть он горит от ревности и желания," — Глеб понизил голос, и в нём промелькнула нотка, которую Анна не смогла прочитать. — "Но ты никогда больше не позволяешь ему пересечь черту. Если он коснётся тебя, ты позвонишь мне. Я заберу тебя."
"Ты так уверен в себе, Соболев," — усмехнулась Анна.
"Я уверен в своём расчёте, Вероника. Ты — моё лучшее оружие. И я не позволю ему сломаться."
После этих слов Глеб повесил трубку.
Анна отложила телефон. Она посмотрела на свои руки — на руках Вероники не было обручального кольца Анны, но на её пальце чувствовался фантомный след. Она поднялась и подошла к окну. Там, вдали, мигали огни большого города, скрывая сотни лжецов и предателей.
Она была не просто орудием. Она была актрисой на сцене мести, а Глеб — её режиссёр. Но она чувствовала, что у этой пьесы будет не тот финал, который он запланировал. В игре, где главный приз — сердце, проигрывают все.