Но ее нет.
Столб опоясывает изорванная белая лента. Под скотчем на доске остались обрывки бумаги; а у подножия лежит пара увядших лепестков и обрывок листка, на котором написано: «Навеки в наших сердцах»
Фотографий нет. Вынимаю из кармана снимок, сделанный после тренировки команды болельщиц, и, держа его в руке, огибаю столб в поисках всего остального.
Взглянув на фотографию, вижу знакомую улыбку Вив и, опомнившись, делаю судорожный вздох.
Трудно сказать, сколько времени прошло с того момента, когда я перестал дышать.
Неужели я в беспамятстве оторвал с доски все фотографии?
Этого не может быть... я же не сумасшедший. Да на такое даже Логан не способен.
Может быть, они сгорели под воздействием энергии, сокрытой в недрах портала? Но почему тогда я не пострадал, пройдя сквозь него?
Налетевший порыв холодного ветра остужает голову, и мысли постепенно начинают проясняться.
Снова вспоминаю слова Нины: «На другой стороне все как всегда...»
В желудке появляется неприятное тянущее ощущение. Здание школы, стоящее прямо передо мной, не освещено, но то, что можно разглядеть, выглядит как обычно. Заставляю себя снова посмотреть на столб. На нем, как и прежде, нет ничего, кроме изодранной белой ленты и обрывков фотографий.
Вокруг окна художественной мастерской нет копоти. Начинаю всерьез волноваться. Оглядываюсь в поисках предметов, оставшихся такими, какими я их помню. Хочется найти что-то незыблемое, внушающее чувство надежности и комфорта. Обшарпанная автобусная остановка на месте. Ветви кустов, как и там, откуда я пришел, изломаны и ободраны после аварии, унесшей жизнь Вив.
Мне страшно. Закрываю рукой рот, но то, что я успел увидеть, мне уже не забыть.
Нина живет на Дженисистрит. Помню, когда мы с Майком сидели в кафе, я вспомнил, что он живет на той же улице, но судя по всему, с Ниной не знаком. Однако, кроме нее, никому из тех, кого знаю я, о существовании портала не известно, а значит, только Нина может рассказать мне, что означают изменения, которые я наблюдал у школы... По крайней мере, я очень на это надеюсь. Добравшись до Дженисистрит, я понимаю, что забыл номер дома. Двадцать шесть? Двадцать четыре? Медленно иду по темному асфальту и останавливаюсь у дома Майка. На нем висит табличка с номером семнадцать.
На первый взгляд его дом выглядит как обычно. Иду дальше и, оказавшись у дома под номером двадцать четыре, надолго останавливаюсь. Он ничем не выделяется из ряда других: обычное бесформенное темное строение с разноуровневыми этажами. Припоминаю рассказ Нины о том, как ее выгнали из дома подруги, потом в памяти всплывает образ разоренной памятной доски.
Поднимаясь по неровной тропинке, ведущей к крыльцу, пытаюсь решить, что я буду делать, если окажется, что это не тот дом. Бежать? Попытаться объяснить, кого я ищу? Не могу даже представить себе, сколько времени — слишком поздно для визитов или, наоборот, слишком рано?
Пройдя примерно половину расстояния от улицы до входной двери, обращаю внимание на то, что в окне следующего дома под номером двадцать шесть горит свет. Других освещенных окон нет — только одно, на нижнем этаже, в задней части здания.
Взглянув на крыльцо дома, у которого я нахожусь, снова смотрю на освещенное окно. Если сначала попытать счастья там, где горит свет, по крайней мере не придется будить хозяев.
Иду прямиком по газону и, выбравшись на дорожку, ведущую к двери дома номер двадцать шесть, сворачиваю к крыльцу. Поднявшись по ступенькам и приложив палец к кнопке звонка, я останавливаюсь, чтобы подумать еще раз. Что если это не ее дом и я разбужу абсолютно незнакомых людей? И что я скажу Нине, если она дома? Как она меня встретит? Узнает или нет? Сделает вид, что мы незнакомы? Нет, на этот раз такой номер не пройдет. От этих мыслей меня отрывает громкий звонок за дверью. Вероятно, задумавшись, я слишком сильно надавил пальцем на кнопку.
Что делать? Бежать? Попытаться объясниться?
После долгого ожидания, показавшегося мне вечностью, я слышу за дверью звук шагов и одновременно осознаю, какую глупость совершил. Сейчас, наверное, три или четыре часа ночи, а я звоню в дверь чужого дома. Если бы кто-то пришел в такое время ко мне, я бы либо не подошел к двери, либо, подойдя...
Человек, находящийся за дверью, отодвигает засов.
Я, сдерживая волнение, делаю шаг назад.
Между дверью и косяком появляется небольшая щель, сквозь которую кто-то выглядывает.