Да. Было больно.
В этот момент дверь резко открывается, ударив меня по плечу.
Ай!
Тсс! — шипит Нина. — Что ты здесь делаешь? Я же сказала, жди в моей комнате.
Поднимаю руки, как солдат, показывающий, что готов сдаться.
Я же не...
Оуэн, ты как? — прерывает меня Нина, поворачиваясь к брату. — Прости, что мы тебя потревожили. Дай мне пятнадцать минут, и я разогрею тебе блины. Ты таких в жизни не пробовал. С тобой правда все в порядке?
В порядке, — отвечает Оуэн, краснея. — Отстань.
Пятнадцать минут, — повторяет Нина, подталкивая меня к двери. Оуэн, не слушая ее, смотрит на меня.
Кам?
Да?
А сейчас тоже больно?
Прежде чем я успеваю ответить, Нина выталкивает меня в коридор. Осторожно закрыв дверь, она ведет меня, держа за руку, к одной из спален на противоположной стороне. Нина открывает дверь, и я, воспользовавшись случаем, вырываю руку. Она удивленно сморит на меня и, приложив палец к губам, указывает на соседнюю комнату. Из-за двери доносится размеренный храп. Оказавшись в спальне Нины, вижу ничем не украшенные белые стены и аккуратно заправленную кровать, на которой лежит простое светлое покрывало. У гардероба стоит старое трюмо, а у другой стены — письменный стол, на котором, кроме пары ручек и чашки, ничего нет. В углу у окна, под книжными полками, на которых ровными рядами стоят книги, лежит большое бескаркасное кресло. На полу не валяется одежда. Даже пары туфель и то не видно. Комната такая аккуратная, что я боюсь к чему-нибудь притронуться.
В комнате Вив, как и в моей, всегда царил беспорядок. После того, как она погибла, я совсем перестал убираться. Единственное кресло, стоявшее в ее комнате, было всегда погребено под грудой одежды, которую Вив характеризовала как «не грязную, но и не чистую». Все стены были увешаны фотографиями и рекламными плакатами из журналов, исписанными цитатами, выуженными Вив из книг, фильмов и разговоров и показавшимися ей интересными.
На белых, как в погребе, стенах комнаты Нины нет ни единой фотографии. Спальня походит больше на комнату для гостей, в которой никто постоянно не живет. На зеркале видны следы клея — очевидно, какие-то картинки висели на нем. На одной из книжных полок стоит небольшая фотография в красной рамке, напоминающей цветом британскую телефонную будку. На фотографии мужчина и женщина с маленьким ребенком на руках. Рядом стоит девочка постарше.
У нее каштановые волосы с медным отливом. На лице широкая улыбка, которую я уже видел, когда Нина смотрела на меня из-за стойки в кафе «Ужин у Дины».
Как так получилось, что твой младший брат знает меня? — интересуюсь я.
Что? — переспрашивает Нина, глядя в окно.
Как так вышло, что Оуэн знает меня — и ты знаешь, хотя вчера, в ресторане, ты это отрицала?
Нина продолжает молча смотреть в окно.
Слушай, я уже не сержусь, — лгу я, — просто хочу понять, как это получилось.
Нина наконец поворачивается ко мне, и я снова вижу в ее глазах слезы.
Ты мой... лучший друг.
К такому повороту я был не готов. Не зная, что сказать, я стою, пытаясь переварить информацию. Я точно не знал эту девушку раньше.
Она вытирает слезы, и на ее лице снова воцаряется отсутствующее выражение, как будто она пытается взять себя в руки. Устав от усилий, Нина вздыхает.
Ладно. Ты прошел через зеленый свет, так?
Да, прошел, — соглашаюсь я. — И что это за зеленый свет, кстати?..
Тебя кто-нибудь видел?
А это важно?
— Важно, Кам. Так тебя видел кто-нибудь или нет?
Да какая разница?
Нина издает какой-то звук, и поначалу мне кажется, что она смеется, но, когда она откидывает прядь волос за плечо, я замечаю, что ее рука дрожит. Она смотрит на меня с такой убийственной серьезностью, что хочется отвернуться.
В Файетвилле уже живет один Камден, — говорит она.
Когда смысл ее слов доходит до меня, кажется, что я снова попал в облако зеленого света — во всем теле возникает ощущение покалывания.
— Тебе не стоит... будет плохо, если тебя кто-нибудь увидит.
Нина шепчет так тихо, что конец фразы я буквально читаю по губам. Я думаю о том, как она, сидя на нашей кухне, чуть ли не в истерике говорила, что в ее доме живут чужие люди. Потом вспоминаю окно школьной художественной мастерской и след копоти, исчезнувший после того, как я прошел через портал. Оно выглядело так, словно пожара никогда и не было. Нина долго смотрит на меня не мигая, но потом, не выдержав, закрывает глаза.
В этом Файетвилле? — на всякий случай переспрашиваю я.