Вив всегда ложилась рядом со мной, на мою койку. Других больных в палате не было. Брата Нины я там точно не видел.
— Он в самом деле так увлечен футболом? В смысле, Оуэн?
— Он говорит, что когда перейдет в старшие классы, хочет стать похожим на... — говорит Нина и обрывает себя на полуслове, отворачиваясь. Я тоже не могу смотреть ей в глаза. На меня в том виде, в каком я существую здесь, мальчик точно похожим быть не захочет.
Нина встает.
— Я должна вернуться к брату, — говорит она. — Прощай, Кам.
— Постой, а ты ничего не хочешь узнать о себе? В этом мире?
— Нет, не хочу, — возражает Нина, поворачиваясь ко мне.
Я снова вижу ее лицо, но понять, о чем она думает; не могу. Должно быть, это ее осознанная позиция. Неужели ей не интересно, какой может быть ее жизнь в другом мире?
—Ну, наверное, ты не работаешь официанткой в кафе... но именно там я тебя встретил. Ты, широко улыбаясь, ходила между столиками, принимала заказы, подавала...
Слежу за реакцией, ожидая, что она рассмеется, услышав, насколько сильно отличается ее образ от того, что она знает о себе, но Нина неподвижно стоит у окна на холодном ветру с отрешенным лицом.
— Это не я.
— Мы учимся с тобой в разных школах, если тебе...
— Я не хочу этого знать.
— Неужели тебе не интересно? Хотя бы немного?
Спрашивая, я осознаю, что мне это интересно... самому. Почему Нина, стоящая передо мной, так грустна, в то время как девушка, которую я видел в кафе, все время улыбается и старается всем угодить? В чем разница? Если у Камдена Пайка, живущего в ее мире, есть все, почему она несчастна?
— Мне нужно возвращаться. Оуэн ждет меня, — говорит Нина. — Ты действительно больше не будешь пытаться пройти... туда?
Я молча киваю.
— Хорошо, — говорит Нина, — я просто хотела... попрощаться.
Она делает шаг в мою сторону, потом, помешкав, забирается на кровать и, пригнувшись, перешагивает через меня, задев мою руку концами длинных волос. Сев на подоконник, Нина перебрасывает ноги на другую сторону, спрыгивает, и через секунду я слышу шуршание сухой листвы под подошвами ее ботинок. Я, привстав, пытаюсь сказать что-нибудь на прощание. Может быть, спросить, где ее родители или зачем она хранит в шкафу целую стопку афиш к фильмам ужасов в рамках. Но когда я выглядываю в окно, оказывается, что Нина уже растворилась во мраке.
Весь сеанс доктор Саммерс распространялась о пользе дыхательных упражнений, а я молча сидел на диване, глядя на ковер. Вернувшись домой, снова нахожу в вазе записку от мамы и несколько купюр на покупку пиццы. Сую деньги в карман, не потрудившись оставить ответное послание. Включаю телевизор и переключаю программы до тех пор, пока не нахожу передачу о ребятах, катающихся на кроссовых мотоциклах. Даже в том состоянии, в котором я пребываю, мне бы вряд ли захотелось проводить вечер пятницы, глядя, как люди катаются по лесу на дурацких двухколесных драндулетах.
Но передача не об этом. На экране действительно мотоциклист, но он катается по городу и преимущественно на заднем колесе, заскакивая на погрузочные площадки магазинов и прыгая через припаркованные автомобили. Он проделывает несусветный трюк, прыгая с бетонного уступа на дорогу, находящуюся далеко внизу, делает в воздухе сальто и, успев принять нормальное положение, приземляется на усыпанную мусором мостовую. После этого показывают, как парень заводит мотоцикл в грузовой лифт и, вновь оседлав его, мчится к краю крыши старого кирпичного здания. Когда падение, кажется, уже неминуемо, он сворачивает, держась у самого края, и объезжает крышу по периметру.
Камера опускается вдоль стены и фокусируется на грязной мостовой у подножия восьмиэтажного дома. Когда она вновь поднимается, выясняется, что техники сняли с мотоцикла переднее колесо. Мне становится не по себе. Одно ошибочное движение, и явно недешевый мотоцикл, вильнув влево, упадет вниз, став лежащей на асфальте грудой металла, а каскадер разобьется в лепешку. Однако парень успешно повторяет трюк; объехав крышу на заднем колесе, и лишь по легкому покачиванию при поворотах под прямым углом заметно, каких усилий ему стоит удержать равновесие. Закончив, он спрыгивает с мотоцикла под громкие аплодисменты. Досмотрев трюк я обнаруживаю, что у меня вспотели руки.
Предполагается, что я, как и другие зрители, должен прийти в восторг от головокружительного трюка, выполненного этим кретином, но я могу думать только о том, что могло бы случиться. Что, если бы штаны попали в цепь и он упал? Что, если бы внезапно налетел порыв ветра или он допустил ошибку? А что, если бы на мою жизнь повлияли бы какие-нибудь другие случайности?