— Кам?
Почувствовав на своей руке теплую ладонь Нины, я подскакиваю от неожиданности и открываю глаза. В кухне тепло и уютно, горит яркий свет. Нина смотрит на меня с сочувствием. Я разжимаю судорожно сжатые кулаки и смотрю на нее. Нина отвечает мне легкой улыбкой. Неожиданно я чувствую в душе какой-то слабый отклик.
— Вив... — говорит Нина, хмурясь, — у нее немного неуравновешенная психика.
— А разве у нас лучше? ?— спрашиваю я, смеясь и протирая глаза.
— Я немного не то имела в виду.
— Да, понимаю, я тоже не могу это объяснить, — говорю я, чувствуя себя глупо. Однако зародившееся в душе призрачное чувство благодарности не оставляет меня. Подняв руку, я кладу ладонь поверх ее руки, не касаясь. — Иногда я просто не понимаю, что она сделает в следующую секунду.
— Да, что-то в этом роде,
— Но с тобой все не так.
Нина краснеет, но не делает попытки отстраниться. Опасливо глядя то на свою руку, то на мою, она касается меня. Чувство, зародившееся в моей груди, постепенно растет и расширяется, и я начинаю бояться его, поняв, что это не простая благодарность. Мне тяжело дышать — я осознаю, кто передо мной, — и так быть не должно. Хочу убрать руку, но Нина поглаживает меня так нежно, так успокаивающе, что я вспоминаю... мы лучшие друзья. Разве не может быть в моей жизни для нее особого места? Ведь она никак не конкурирует с Вив? Размышляя об этом, я понимаю: так, видимо, решил и тот, другой Камден. Все это кажется мне весьма достоверным ровно до того момента, пока Нина, подойдя вплотную, не целует меня в губы.
Повинуясь инстинкту, я отвечаю ей, и мы целуемся, закрыв глаза. В течение какого-то времени я не ощущаю никакого противоречия в том, что мы делаем. Даже когда рассудок, включившись, начинает предостерегать меня, я инстинктивно продолжаю прижиматься к Нине. Открыв глаза, я вижу ее руку, лежащую на моей щеке, и закрытые глаза. Ей хорошо, и она не хочет прерываться.
Мне становится страшно, и я резко отодвигаюсь назад вместе с креслом.
Нина, покачиваясь, стоит напротив. Ее щеки пылают. Уронив кресло, я поднимаюсь на ноги.
— Боже... прости меня...
— Не надо.
— Кам... я...
— Прекрати! — кричу я, отворачиваясь. Не могу смотреть на нее, не могу даже думать. Мы говорили о Вив, а потом она... что же я наделал? Почувствовав вкус ее губ на своих губах, я поспешно вытираю рот рукавом. — Ты не хотела говорить мне, что Вив жива, помнишь? Она пыталась предупредить меня, что ты сумасшедшая.
— Что? — бледнея, спрашивает Нина.
— Она сказала, что…
Я устремляюсь к выходу, и Нина бросается за мной.
— Кам! — кричит Нина. — Кам!
Я разворачиваюсь на ходу.
— Слушай, я не знаю, какие грязные отношения были у тебя с тем, другим парнем, но не ты моя любимая девушка, а Вив.
Услышав это, Нина чуть не падает, как будто я ударил ее.
— Кам, прошу тебя... — шепчет она.
— Прекрати! Какие бы мерзкие фантазии тебя ни посещали, держи их при себе!
Я распахиваю входную дверь с такой силой, что она ударяет по стене.
— Ты прав насчет Вив, она опасна! — кричит мне вдогонку Нина, стоя на крыльце. — Еще не поздно, ты можешь все это прекратить. Он бы мне поверил...
Я бегу прочь сломя голову, и ее голос постепенно затихает вдали.
Я снова вижу тот дурацкий сон, от которого не мог избавиться два месяца. Все то же самое — хаос после аварии, огонь внутри машины, только теперь мы с Вив стоим рядом у раскрытой дверцы. Она смотрит на разбитую машину испуганными глазами, а потом, повернувшись ко мне, улыбается. Я обнимаю ее, но неожиданно понимаю, что в моих руках уже не Вив, а Нина. Вив стоит рядом.
Увидев Нину, она падает с высоты, как это было на трибунах. Я отталкиваю Нину в сторону и прыгаю вперед, чтобы удержать Вив, но хватаюсь руками за воздух — и лечу куда-то во тьму.
Один.
Проснувшись в холодном поту, прислушиваюсь к оглушительному биению сердца. Я даже двинуться не могу — так бывало во время матчей, когда на грудь садился кто-то из нападающих команды противника.
Сон продолжает крутиться в голове и переметается с реальностью в такой запутанный клубок, что мне приходится напряженно вспоминать, точно ли я оставил Вив вчера в ее спальне. Сев в постели и заглянув на стол, где стоит будильник, узнаю время — три часа двадцать шесть минут. Раннее утро. Вытерев потное лицо салфеткой, вспоминаю, что мы с Ниной вчера целовались, и в ужасе падаю обратно на подушку. Я бы отдал все что угодно, лишь бы этого не было или хотя бы была возможность отмотать время назад и прервать поцелуй раньше, чем я это сделал. Я почистил зубы и долго полоскал горло, придя домой, но на всякий случай я еще и еще раз провожу по губам рукой, как будто на них могло остаться что-то уличающее меня... и что может заметить Вив.