Он еще несколько мгновений помолчал, глядя на девушку угольно-черными глазами. А она тем временем гадала, что выражает этот взгляд и нет ли в нем хоть капельки личного интереса, интереса к ней.
Аманда еще не успела прийти ни к какому определенному выводу, а Альваро уже вылез из машины и прихватил с собой сумку девушки. Она двинулась следом за ним, но вдруг остановилась, пораженная новой мыслью.
— Погодите! Не могу же я поселиться в одном доме с вами!
По лицу Альваро пробежала легкая тень. Но чего? Раздражения? Досады?
— Почему не можете?
Она даже растерялась. То есть как это почему? Неужели он не понимает?
— Ну... это не совсем прилично...
— Ах вот оно что. — Лицо Альваро прояснилось. — Не беспокойтесь. Мой камердинер Пабло обеспечит соблюдение всех необходимых приличий. К тому же в доме, как вы понимаете, комнат достаточно, так что даже самому ревностному блюстителю нравственности будет решительно не к чему придраться.
И все-таки девушка колебалась. Альваро нахмурился.
— Ну полно, Аманда. Сколько можно? Уверяю вас, что не имею в отношении вас никаких бесчестных намерений. Мне просто необходимо знать, что ни один борзописец до нас не доберется. Если вся эта история выйдет наружу, вы же первая и пожалеете, уж поверьте мне. Наши имена месяц, а то и дольше не сойдут с первых страниц газет.
Аманда покачала головой. Что-то тут не сходилось — вот только что? В его изложении все это звучало так разумно и оправданно, что возражать было как-то даже неудобно.
— Ну ладно, — согласилась она, мысленно давая себе зарок держаться начеку. — Только учтите: без всяких там штучек.
— Разумеется, — со всей серьезностью, на которую был сейчас способен, заверил Альваро. — Уж Пабло за мной присмотрит.
— Теперь я совершенно спокойна.
Аманда лишь наполовину шутила. Не то чтобы она и в самом деле подозревала Альваро в каких-то злодейских замыслах на ее счет, но ведь он как-никак испанец. А все в Англии знают о коварстве испанцев. Многовековая история войн и соперничества двух наций привела к тому, что любой англичанин усвоил простую истину: испанец — не тот, кем кажется. Хотя, вынуждена была признать честная Аманда, в данном случае поговорка скорее применима к ней, англичанке до мозга костей.
Это у Альваро есть все причины затаить на нее злобу: она обошлась с ним не совсем красиво. Однако внутренний голос подсказывал: этот человек не опустится до дешевой мести. А провести с ним под одной крышей еще день — а повезет, так и не один — ой как заманчиво!..
Теперь при свете дня особняк уже не казался Аманде невзрачным. Да, он был неприметен за высокой живой изгородью и в тени густых деревьев, росших вокруг, но его отличали строгие пропорции и красиво прорисованные детали фасада. Накануне вечером она имела возможность хорошенько рассмотреть только впечатляющее убранство гостиной. Сейчас поняла, что и остальные помещения не уступают ей.
Еще совсем недавно, очутившись в подобном интерьере, она бы замерла от восторга и почувствовала себя замарашкой в дворцовых покоях, не зная, куда ступить, можно ли сесть на обитый бархатом резной стул. А сейчас чувствовала себя здесь как рыба в воде. Хорошо еще, что ей хватит ума не тосковать по всей этой роскоши, вернувшись к привычной жизни.
Навстречу им в обшитый дубовыми панелями холл вышел, а точнее, выкатился камердинер Альваро, Пабло. Невысокий, плотный, чуть суетливый, он ничуть не походил на классический образ верного слуги, уже нарисованный пылким воображением девушки. По ее мнению, тому надлежало быть высоким и сухопарым, с длинной лошадиной физиономией. Однако во взгляде, брошенном на гостью Пабло, читалось столько старомодного снобизма, что хватило бы на добрый десяток воображаемых ею «сухарей».
— Пабло, это мисс Аманда Беркли. Она некоторое время поживет здесь.
Сомнительное представление. И хотя слуга, надо полагать, знал о настоящем положении дел, девушке почудилась у него на лице тень брюзгливой гримасы. Однако ответил он, как и полагалось вышколенному лакею:
— Рад служить, мисс Беркли.
Больше всего на свете ей хотелось сейчас стушеваться, забиться в уголок. Наверняка по сравнению с женщинами одного с Альваро круга, которых видел Пабло, она казалась ему драной рыжей кошкой. Простецкие брючки, непритязательная кофточка, копна спутанных волос... Но Аманда взяла себя в руки и, вспомнив уроки миссис Осакиро, склонила голову с грацией истинной леди.
— Я очень рада познакомиться с вами, сеньор Пабло. И надеюсь, что вы, как главный блюститель традиций и обычаев в доме, подскажете мне, если я вдруг случайно сделаю промах.
Судя по выражению лица, Пабло шокировала подобная прямота. Он пробормотал что-то не совсем разборчивое и удалился, забрав с собой сумку гостьи.
Альваро тихонько засмеялся, глядя ему вслед.
— Никогда не видел подобного выражения на физиономии Пабло, мисс Аманда Беркли, — негромко сказал он девушке. — Вы явно произвели на него сильное впечатление. — Он хотел добавить еще что-то, и, судя по тому, как блестели его глаза, довольно лестное, но сдержался.
Аманда разочарованно вздохнула. Но взгляд испанца оказался смелее и откровеннее своего хозяина — выразительно скользнул по лицу девушки и замер на губах, словно бы Альваро прикидывал, каковы они на вкус. Однако уже через секунду она решила, что это ей померещилось. Лицо Альваро вновь превратилось в бесстрастную маску. Затем он чуть заметно пожал плечами и отвернулся.
Девушке вдруг стало зябко, как будто холодным ветром повеяло. Неужели он это нарочно? Нарочно сдерживает себя, не дает себе проявлять никаких чисто человеческих чувств? Хочет действовать как автомат, не знающий ни любви, ни дружеского участия?
Возможно, так оно и есть, сказала себе Аманда. А чем еще можно объяснить твердое намерение жениться на Жанетт, заключить брак, в котором с самого начала нет и не может быть места любви? Впрочем, после измены любимой женщины такой поступок не выглядит очень уж странным...
Пока Аманда предавалась размышлениям, в холле вновь появился Пабло и пригласил ее следовать за ним в «ее комнату». Девушка вздрогнула как ужаленная и повернулась к Альваро.
— Так вы и вправду собираетесь оставить меня здесь на ночь?
Он покачал головой.
— Нет. Не на ночь. На несколько ночей, ну и, разумеется, дней. Точнее, на столько, сколько понадобится, чтобы найти настоящую мадемуазель Жанетт и водворить ее на законное место. Учтите, я говорю совершенно серьезно.
— Но...
На лице Альваро отразилась бесконечная усталость.
— Аманда, ступайте в свою комнату.
Он не добавил «прошу вас», но этот приказ более походил на просьбу, так что девушка, настроенная довольно воинственно, все же сочла, что может повиноваться без ущерба для собственного достоинства.
Пабло провел ее в просторную комнату — и Аманда, питающая пристрастие ко всему красивому и изящному, немедленно влюбилась в нее. Изысканность удивительно удачно сочеталась тут с роскошью и удобством. На стенах висели акварельные пейзажи живописных уголков провинциальной Англии, на столике у высокого окна стоял букет белых лилий.
— Ой! — только и смогла произнести девушка, зачарованно оглядываясь по сторонам. Наверняка даже избалованной и привычной к таким вещам мадемуазель Жанетт тут понравилось бы. Говорят, француженки отличаются хорошим вкусом.
Пабло обвел рукой комнату.
— Обратите внимание, мисс, на столике возле кровати есть телефон. — Говорил по-английски он великолепно, но с чуть заметным акцентом. — Однако прошу вас, если надумаете звонить, не открывать никому вашего местонахождения. И не разговаривать долго, чтобы звонок нельзя было проследить.
Вот это уровень секретности! Аманда ошеломленно кивнула.
— Кроме того, здесь есть телевизор и стереопроигрыватель, — продолжал невозмутимо камердинер. — В тумбочке пластинки с классической музыкой, а в этом шкафу довольно большой выбор книг на разных языках. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, обращайтесь ко мне.