— От моего отца. — коротко бросает Килен и бегом выходит на улицу.
Не разу я не слышала, чтобы Килен говорил или хотя бы упоминал о своем отце.
Я разворачиваю письмо:
«Здравствуй, мои дорогие Чинат и Килен.
Я не могу сосчитать сколько писем я вам написал, но могу точно с горечью сообщить, что не на одно вы мне так и не ответили. Я не расстраиваюсь. Хочу сказать вам, что всегда буду ждать вашего ответа и прощения от вас. Я виноват. Виноват перед тобой, Чинат и перед тобой, Килен.
Сынок, хоть я и видел тебя всего однажды, когда ты родился, я очень люблю тебя. Для меня ты — мой единственный сын.
Знаешь, когда я оставил твою мать, я был молод и глуп. Хотя, наверное таким и остался. Я не приезжаю к вам, но очень хочу это сделать. Просто, наверное, я боюсь увидеть на ваших лицо то, что скажет мне, что я лишний.
Поверь сынок, я многое понял в своей жизни. Я очень хочу исправить ошибки. Дай мне шанс, Килен.
Чинат, я знаю, что ты мудрая и рассудительная женщина. Верю, что ты воспитала достойного сына. Прошу, прости меня и попробуй понять.
Один шанс и я его не упущу.
Пока я жив, я буду ждать вас, мои дорогие.
До свидания, мои дорогие, Чинат и Килен.
Кирилл Юдин.».
Я заканчиваю читать. Мой взгляд бросается на окно. В нем видно, как Килен мерит шагами наш двор перед домом и о чем-то сосредоточенно размышляет.
Я откладываю письмо и выхожу вслед за ним на улицу.
Он замечает меня и невесело улыбаясь, спрашивает:
— Ну как? Надо было давно тебе рассказать, но как-то стыдно, наверное. Не знаю. Хвастаться-то нечем.
— Расскажи, что произошло с твоей мамой и этим, Кириллом Юдиным?
— Ладно. — соглашается Килен. Я приготавливаюсь слушать.
Все одновременно просто и сложно: Кирилл Юдин — это отец Килена, который оставил их с матерью, когда тот его сын даже не родился.
— Его семья решила, что девушка из деревни, без должного воспитания и образования, не может войти в семью Юдиных. — Килен не очень рад от того, что придется обратится к его отцу за помощью. — Всем тогда заправляла его мать, моя бабка, хм, — усмехается вновь Килен, словно над плохой шуткой. Я молчу и не мешаю ему. — она поставила ультиматум своему сыну. У него был выбор — или мы с мамой, или она. Выбор, как понимаешь, пал не в нашу сторону. А мать даже имя мне дала созвучное с его: Кирилл — Килен. Вот что значит любовь, да?!
А мать его любила… До последнего вздоха любила, но боялась вернуться к нему, хоть старая грымза давно уже умерла и отец в каждом письме просил о прощении, просил вернуться к нему. А зачем? Теперь зачем было возвращаться?! — поворачивается ко мне Килен.
— Твой отец не знает о матери? — спрашиваю я, зная уже ответ.
— Нет. Не знает. — кусает губы себе Килен.
— Почему? Почему ты ему не сообщил?
— Вначале, — Килен обдумывает каждое слово, но все-таки продолжает свой рассказ. — я был очень зол на него из-за себя, из-за матери, а потом… просто, не знаю. Наверное, не хотел, чтобы он приезжал ко мне. Ведь, узнай он, что матери не стало, наверняка, сразу бы сорвался сюда за мной. За сыном, как он говорит. А сына видел всего однажды, мельком, в роддоме, пока бабка была не в курсе.
Так же резко начав, Килен так же резко заканчивает разговор. Встав со ступеней, он проходит по тропинке, которая ведет к калитке и оборачивается:
— Что было, то было. Я пойду к Семеновне, только у нее есть мобильник, — уточняет мой названный брат. — надо же «обрадовать» отца. А ты собирайся. Но перед этим, — прищуривает на секунду глаза Килен. — подумай обо всем хорошенько. Я тебя в любом случае поддержу. Но ты все же подумай. Я боюсь за тебя.
Я смотрю на это мальчика, нет, мысленно поправляю себя, парня… и снова, нет, мужчину. Он — моя опора, мой родной человек. Ради него я готова на многое. Я обязательно подумаю, не ради себя, а ради него. Я киваю головой и чуть повеселевший Килен выходит за калитку, направляясь в другой конец деревни. Я остаюсь сидеть на ступенях крыльца.
Я обдумала. Я решила. Эгоистично?! Возможно! Но со мной тоже поступили эгоистично и поступили так дважды! Путь известен и я постараюсь пройти по нему до конца…
Глава 9
— За нами должны были приехать, — вертится вокруг меня взволнованный Килен. — где они, черт возьми! — пытается вглядеться в толпу он. Я стою и жду. Выбора у меня нет.
Мы на вокзале. На вокзале, где куча народа снует туда-сюда и им нет, абсолютно, никакого дела до человека рядом с собой. Все спешат и все бояться. Страх в глазах. Страх за багаж, деньги, билеты, время… страх за все. Он-то и подгоняет их.
Я оглядываюсь. Мне слегка непривычно. Я уже успела от всего этого отвыкнуть и забыть. На Килена не стоит и смотреть — он первый раз выбирается так далеко от деревни, где мы жили. И ему это не нравится.
Пока мы ехали, он ни на секунду не выпускал меня из виду. А если я находилась рядом, то непременно держал меня за руку. Он боится… как и я, я тоже боюсь, только не того, что беспокоит сейчас Килена.
— А, вот! — тянет меня за руку Килен в сторону выхода. — Там! Смотри! — указывает он мне рукой в толпу. Я вижу среди встречающих человека, который держит что-то наподобие таблички с нашими именами. Мы начинаем пробираться к нему. Вряд ли, сейчас на вокзале имеется еще одна парочка с именами Килен и Валерия.
Мы подходим вплотную к молодому человеку в строгом костюме темно-серого цвета. Он в секундном замешательстве сканирует нас, словно, ожидая от нас каких-либо подтверждений, что мы — это мы. Я переглядываюсь с Киленом и он, шумно выдыхая, ставит тяжелый баул на пол и роется у себя в кармане куртки. Я нелепо пытаюсь улыбнуться «мистеру Истукану». Он не обращает на мои потуги ни малейшего внимания. Его взгляд всецело прикован к действиям Килена. Тот достает паспорт и раскрывает его на странице, где находится имя, фотография и печать. «Истукан» молча сверяет данные паспорта с лицом Килена и так же молча кивает самому себе. Килен говорил, что его отец никогда не видел фото взрослого сына. Килен никогда, как и его мать, не отвечал на письма отца.
— Пройдемте, — опускает он табличку и помогает тащить наши вещи к выходу из здания вокзала. — вас ждут. Кирилл Андреевич на работе, он сказал мне вас доставить до дому и снабдить всем, что вам будет нужно. — мы переглядываемся с Киленом и непонимающе пожимаем плечами.
— Уважаемый, — останавливает Килен нашего провожатого. — вас как звать-величать?
— Константин. — коротко и ясно представляется нам «Истукан». — Я — личный водитель вашего отца. — мужчина окидывает взглядом Килена.
— Ясно. Идемте… Константин, водитель МОЕГО отца! — с нажимом в голосе и долей сарказма произносит Килен. — Идем, — касается нежно моей руки парень и с теплотой в голосе интересуется:
— Тебе ничего не нужно?
— Нужно. Мне необходимо купить одежду, а потом изменить внешность.
— Все так серьезно? — сжимает чуть сильнее мою руку Килен.
— Да.
— Уважаемый, — поворачивается вновь к водителю Килен. — сначала в магазин женской одежды, а потом в лучший салон красоты. Сможете организовать? — кивок становится нам ответом. Мы выходим из здания вокзала на улицу города. Огромный «муравейник», в котором я когда-то жила. Все в жизни идет по замкнутому кругу. Я вновь здесь. Я вернулась.
— Вот, это самый лучший магазин женской одежды. — кивает головой в сторону огромного помещения, который украшен вывесками о модных брендовых коллекциях и сезонных скидках. — Мне идти с вами или подождать снаружи? — поворачивается ко мне и Килену, водитель.
— Он нам нужен? — тихо шепчет мне на ухо Килен. Я улыбаюсь:
— Нет.
— Нет, вы оставайтесь здесь. Мы сами можем справиться.
Я выбираюсь из автомобиля и чувствую, как мою левую руку берут под руку. Рядом со мной Килен. Мы заходим внутрь с кредитными карточками отца Килена, который только что нам выдал Константин. У карточек нет лимита.
В дверях к нам подплывают две замечательные девушки-консультанта. Они улыбаются и вежливо приглашают нас пройти внутрь.