— Но, — запинаюсь я. — я вас не знаю. Что вы намерены делать со мной? — он смеется и подходит ко мне. Я от страха вжимаюсь в спинку дивана. Кожа моя покрывается мурашками, глаза начинают лихорадочно бегать.
— Любить. — выдыхает он мне в лицо. Я зажмуриваю глаза. — Делить с тобой постель. — прижимает он своими руками мои к дивану. Я заставляю себя посмотреть на него. Он не шутит.
— Почему я? — еле-еле передвигая губы, спрашиваю я у него.
— А почему бы нет?! — отстраняется он от меня. Его веселит это ситуация. — Ты мне нравишься, мне захотелось именно тебя! В чем проблема?!
— Для вас — ни в чем, а для меня… — кусаю я нижнюю губу и отвожу взгляд в сторону.
— С этих пор, и для тебя тоже. — резко бросает он мне. Я вздрагиваю. — Теперь ты будешь жить здесь. Свадьба через три дня. Отцу позвонишь завтра. Скажешь, что хочешь побыть со мной. Будешь умницей — все будет хорошо!
— Какие у меня гарантии, что продавая себя, отец будет в безопасности и вы сдержите свое обещание? — поднимаю я на Шахрукха свои глаза, в них стоят слезы и лишь медленная слезинка катится по моей щеке.
— Как только ты дашь свое согласие, я распоряжусь обо всем. — не поворачивается ко мне Шахрукх. — Твое решение?
— Согласна. — выдыхаю я.
— Отлично. — щелкает пальцами Шахрукх. — Слушайте меня, — подносит он мобильный телефон к своему уху. — все отлично. Можете все сворачивать. — говорит он кому-то в трубку, косясь на меня. Я наблюдаю за ним. — Да, все отменяется. Я выплачу залог. Да. — кладет он трубку и выразительно смотрит на меня, словно чего-то ждет.
— Что? — не выдерживаю я его взгляда.
— Иди, наверх. Тебя проводят в твою комнату. Теперь, это твой дом. Привыкай. — в дверях появляется все тот же человек, что вел меня сюда. Жестом, он предлагает мне следовать за ним. Я подчиняюсь. Иду, не оборачиваясь назад. Ноги двигаются медленно, голова находится, словно, в тумане. Меня шатает из стороны в сторону.
Я поднимаюсь наверх по ступеням, которые лихо закручиваются в спираль. Меня доставляют к одной из многочисленных дверей. Мой провожатый аккуратно дергает ручку и толкает дверь внутрь. Он поддается силе бугая. Меня пропускают внутрь. Я медленно шагаю вперед. Оборачиваюсь и вижу, как за мной захлопывается дверь. Все! Я в «клетке». Красиво обставленной, богато убранной, но «клетке».
Медленно, осторожным шагом, я иду дальше, в глубь комнаты. Она кажется бесконечной. В дальнем конце комнаты стоит большая двуспальная кровать, застеленная огромным пушистым пледом. Я проглатываю ком, что опять застревает у меня в горле.
Кровать стоит рядом с огромным окном, сквозь которое пробиваются солнечные лучи. Я подхожу к нему и смотрю вниз — высоко, даже не считая, что я нахожусь на втором этаже из трех имеющихся.
Внизу, по двору ходят те самые собаки, что так оценивающе смотрели на меня. Они выглядят опасными.
Я разворачиваюсь и вижу с боку еще одно окно, которое имеет дверь и выход на огромный с белыми перилами балкон.
Я подхожу к нему и дергаю ручку: дверь не заперта. Я открываю ее и выхожу на свежий воздух. С наслаждением вдыхаю его и с ужасом отмечаю, что других домов, по близости от этого, нет. Как далеко до ближайшего населенного пункта? Кто этот Шахрукх? Когда он меня видел и почему я? Эти вопросы не покидают мою голову.
— Отойдите от перил, а не то, можете упасть! — слышу я голос откуда-то, снизу. Я гляжу вниз: под балконом стоит незнакомый мне мужчина. Охранник! Меня охраняют, словно опасного преступника: с собаками и охраной под окном. Вот, почему дверь незаперта! В том нет необходимости! Я не смогу убежать, даже если очень сильно постараюсь.
Я бросаю хмурый взгляд на охранника и захожу обратно, внутрь. Меня охватывает злость. Я смахиваю рукой с журнального столика вазу с цветами. Осколки разлетаются по полу, вода течет аккуратной лужицей по полу. Цветы в хаотичном порядке валяются здесь же.
Мне все равно. Я даю волю слезам и сползаю на пол. Поджимаю к себе колени и обнимаю их руками, в попытке отгородится от всего, что навалилось на меня.
На звук прибегает незнакомая женщина лет сорока и мой, уже знакомый мне, конвоир. Они врываются в мою комнату. Мужчина бежит ко мне. Женщина что-то кричит, но я не разбираю ее слов. Мои глаза постепенно покрываются пеленой.
Уже в полуобморочном состоянии вижу, что ко мне в комнату врывается перепуганный Шахрукх и кидается ко мне. Он подхватывает меня на руки и несет к кровати. Я погружаюсь в тьму. Мой обморок глубокий и долгий. Я не просыпаюсь до следующего утра.
В моем сознание доносятся голоса. Их несколько. Я могу различить среди них женский и два мужских голоса.
— Что произошло здесь? Почему она в таком состоянии? — узнаю я голос Шахрукха. Он зол и обеспокоен.
— Я не знаю. Я не заходила к ней. Только услышала звук бьющейся вазы и побежала посмотреть. Она уже была на полу, когда я вошла. — звучит где-то близко от меня женское сопрано. Волнение, прямо-таки, сквозит в нем. Еще в нем плещется страх. Здесь боятся хозяина.
— Она была спокойна, когда я ее оставил. Федор говорил, что она выходила один раз на балкон, но пробыла там совсем недолго. — узнаю я по голосу своего «сторожилу», который крутится рядом со мной со времени моего похищения.
— Черт! — слышу я тяжелые шаги. Шахрукх зол и кружит вокруг кровати, куда, видимо, он меня положил, когда я упала в обморок. Я затаилась, как мышь под веником. Открывать глаза вовсе не хочется. Страшно. Противно. Не нужно.
— Врач сказал, что с ней все в порядке и скоро она очнется. — оказался более бесстрашным мой личный конвоир. Женщину больше не слышно.
— Тогда, почему она все еще без сознания?! — старается не перейти на крик Шахрукх.
— Не знаю. — следует честный ответ мужчины, имя которого я не знаю до сих пор.
— Черт! — снова злится мой «жених». Я слышу хлопок двери. Шаги стихают и в комнате становится тихо. Осторожно открываю глаза, боясь увидеть лицо Шахрукха. Его нет. У меня из груди вырывается облегченный вздох и я пробую подняться с постели. Меня немного мутит. В комнате пусто. Встаю с кровати и босыми ногами шлепаю по теплому полу к двери. Пытаюсь дернуть ручку двери на себя — не выходит — меня заперли. Горький смех прорывается у меня изнутри. Он быстро переходит в истерику и я бреду обратно, рушась на мягкую перину своей «золотой клетки».
Ко мне приходит четыре раз в день женщина, вероятно, экономка или что-то наподобие, и приносит мне еду. Я ем без особого на то желания, просто, потому, что так надо. Я мечтаю выбраться отсюда, но четко понимаю и отдаю себе в этом отчет, что это вряд ли произойдет.
Мне дают поговорить с отцом лишь однажды и то, всего две минуты. Я в спешке стараюсь ему все объяснить и успокоить. Он верит мне. Это мне и нужно. Желает мне счастья. А это, уже лишнее.
Ко мне приходит лишь она. Больше в моей комнате никто не появляется. Час за часом, день за днем, я провожу однообразно — сидя на широком подоконнике и глядя в даль, где бушуют ветра и светит солнце. Наступает день свадьбы. Меня лихорадит лишь от одного образа в моей голове.
Рано утром меня будет стилист, который пришел, чтобы сделать мне прическу. Желания вставать у меня нет, но и не подчиниться я не могу.
Нехотя плетусь в ванную, чтобы привести себя в божеский вид.
Проведя с полчаса в ванной комнате, я, наконец, выползаю оттуда. Стилист уже стоит и нервничает. Он боится не успеть вовремя и не угодить Шахрукху.
Прохожу мимо балконной двери и решаю выйти на свежий воздух.
Во дворе царит суматоха и праздничное настроение. Собак заперли в вольере, чтобы они не мешались под ногами. Везде снуют туда-сюда незнакомые мне люди. Я никого из них не знаю. Все сумбурно и неправильно.