— Еще. Увар, тут колючие кусты растут с большими колючкам? Далеко? Рядом? А размер колючек? Хорошо, смотри, сможем вот таким образом — черчу веткой на земле — колючки срезать, много-много? Хорошо, Ольд, Увар даст охотника, покажет место, пошли с ним людей кустов колючих нарубить, сюда принести, много. Да, сейчас прямо. Потом покажу, что делать с ними.
— А вот теперь, Айка, иди сюда, шиложопая! Нет, это не переводится. Что значит? Умная и красивая! Не улыбайся. Тут главное — умная. Давай мешок. Вот на такие лоскуты порезать надо. Потом берешь нитку с иголкой, и пришиваешь к одежде, часто и много. Зачем? Потом покажу. Вам с женщинами всем охотникам, каким мы с Уваром скажем, надо за ночь куртки вот так сделать. Поняла? Вперед и с песней. НЕТ! Петь не надо! Теперь мне бересту принесите, и чем на ней пишут.
По утру мы всем войском, в наличии имеющимся, выехали для подготовки засады. И войском, надо сказать, не маленьким. Только охотников-лучников у нас почти три десятка было. Охотники, еще не привыкнув к перемене своего внешнего вида, глядя друг на друга, похохатывали. За ночь женщины из их курток пошили костюмы маскировочные, которые у нас «лешими» назывались, а у противника вероятного «гилли». Народ в недоумении прибывал, зачем им одежду испортили, пока я не показал. Следопыты-лесовики и так в искусстве маскировки парни далеко не промах. А в такой приблуде на них вообще наступить можно было, и не заметить. Увар, когда я ему свой план засады обрисовал, место пригодное быстро нашел. Прибыли, с секторами стрельбы определились, и начали готовиться. Вот тут я психологию неандертальскую на все сто процентов решил использовать.
Даже простой человек, обычный, идя по лесу, очень редко вверх смотрит, все больше по сторонам да под ноги. А гоблины наши — они вообще народ степной! Нет у них в степи этажа второго, не за чем им вверх смотреть. Поэтому засидки для стрелков-лучников я решил на деревьях делать. Благо, в Великом лесу и деревья соответствующие. По четверо стрелков на одно сажать вольготно можно. И веток, ниже четырех-пяти метров растущих, на них нет практически. То есть, даже если какой огр сквозь стрел дождь прорвется к дереву — что он сделать сможет? Ничего! Копье свое кинет? Да Бога ради. Вверх, да еще в веток кучу — пусть кидает. Но очень я сомневаюсь, что кто-то куда-то из них прорваться сможет. Плотность огня у нашей засады убийственная будет. И вообще — лук, в умелых руках, оружие страшное. По дальнобойности, помню, читал, что какой-то там хан монгольский, потом под стенами русского города погибший, косулю на охоте умудрился на четырехстах метрах добыть. То есть не просто попасть — а добыть. Убить. Но меня сейчас дальнобойность пока мало волновала — лес кругом. А вот прицельная дальность и скорострельность — без сомнения. Так вот, пятьдесят — семьдесят метров это зона гарантированного поражения. И со скоростью стрела в секунду. И это не рекорд, это нормальный, средний для хорошего лучника результат. А уж мои лесовики, всю жизнь с луком живущие, были куда как хороши. Ну и представьте, какой ад мы на дороге устроить можем. Себе я лук брать не стал, конечно. Лучник из меня никакой. Годами долгими этому учиться надо. Вот погодите — истребим погань захватническую, изобрету я вам арбалет, тогда и сам с дальнобойным буду. А пока я себе другую задачу нарезал.
Виля с воями я отправил чуть вперед, в сторону границы. Они должны были после срабатывания ловушки передовой дозор упокоить. А что он будет, как и боковые, я не сомневался. Больно хорошие учителя у неандертальцев наших появились. Но боковые, думаю, далеко в лес не пойдут, их засадные лучники достанут. Но на всякий случай у нас еще десяток конных ополченцев в резерве был, из того народу, который при атаке дичей разбежаться успел. Арьергард их я тоже было, сначала, уничтожать хотел, а потом передумал. Появился у меня план, который, если сработает, еще изрядно крови гоблинской выпить поможет. Так что решил я их отпустить.
И вот все готово у нас. Сидим, ждем гонца нашего от города с известием, что вышел караван. Ждем спокойно, без напряжения — в засаде охотники опытные, зверя сутками в засидках скрадывать могущие. Лес притих. Вернулся к обычной жизни своей. Птахи уже чуть не на головах засадников наших недвижимых гнезда вить принялись. Ждем. А они ждать не стали, видно прямо с утра выдвинулись. Слышим топот — несется наш гонец по дороге на всей скорости лошадиной. Прискакал — доложил: — Идут. Десять телег больших. Десятка четыре охранников при телегах. Впереди дозор — пятеро. При телегах возницы людские — аккуратней надо своих не побить.