Все эти люди, смотревшие на меня…
А еще я девочка, которая испугалась на экзамене. Которая убежала, не выдержала. Которая завалит из-за этого английский, полностью упустив свой шанс поступить в Кембридж, что было одним из двух моих главных желаний.
Другим желанием была Аврил.
Я ей не звонила. Она не хочет меня слышать. Не хочет иметь со мной дело. Я видела отвращение на ее лице – не из-за того, кто я, а потому что я ей врала. Я лгала ей. Каждый день, каждую минуту с тех пор, как мы впервые встретились. Я лгала ей, потому что я чертова трусиха, потому что не верила, что у нее достаточно большое сердце, чтобы продолжать дружить со мной, даже если она не сможет ответить на мои чувства взаимностью. Я выбрала безнадежную мечту вместо настоящих отношений. Я предала ее и все, что к ней чувствую, и мне уже никогда ее не вернуть. Никогда.
Вот почему я читаю каждое сообщение в интернете: это искупление.
Потому что я такое заслужила.
Мама и бабушка Хон продолжают стучать в мою дверь. Мама оставила в коридоре поднос с обедом, а потом, когда я ничего не съела, оставила еще один, с ужином. Я чувствую запах еды через дверь, и от него меня начинает тошнить. Мама упрашивает меня выйти поговорить. Она снова и снова повторяет, как ей жаль, что она переспала с моим учителем. Она думает, что все дело в этом, и, должна заметить, здорово злиться на нее за это, но теперь это кажется таким низким, отчаянным и печальным. Как когда я поцеловала Бейли, в то время как мне хотелось поцеловать Аврил.
Бабушка Хон тоже приходила. Она одинока вот уже сорок пять лет. Это то, к чему и мне стоит готовиться? Быть нуждающейся, как мама, или одинокой, как бабушка Хон?
В основном я сидела на кровати и смотрела на звезды. Наблюдала, как собираются облака и начинается дождь. Капли ударялись о стекло и, разбиваясь, превращались в круги. Избито говорить, что они похожи на слезы.
Я много думала о папе. О том, что у него тоже все изменилось в одно мгновение. Все ушло навсегда.
ОскиАйри уснули, и после еще нескольких просьб и стуков в дверь мама тоже пошла спать. Честно говоря, я думала, что она обоснуется у моей комнаты, но в конце концов услышала, как она спустилась вниз, и слабый шум воды. А потом все затихло. На улице было темно. Телефон перестал вибрировать каждую минуту. Дождь прекратился. Я широко распахнула окно в ванной и собрала всех своих журавлей. Они почти ничего не весили. Я положила их в ванну, а потом взяла зажигалку и сожгла их, одного за другим. Дым уходил в окно и исчезал в ночи.
Я не понимала, почему бабушка Хон сожгла то письмо от дедушки много лет назад, даже не открыв его. Но теперь понимаю.
Я знаю, что нужно сделать, чтобы прекратить все это.
Глава тридцать восьмая. Хонор
Дом ожил, как происходило каждое утро, с появлением высоких голосов и топота маленьких ножек. Хонор сидела на кровати, полностью одетая. Она была на ногах с четырех часов утра, оставив попытки уснуть. Всякий раз, закрывая глаза, она представляла то, о чем говорила Джо в машине, когда они возвращались домой от Адама Акреле. С тех пор она каждую ночь видела, как Стивен убегает от своих черных дыр. Все бежит и бежит в потертых спортивных шортах с распустившимися швами на окантовке. Всю ту печаль, которую он носил в себе и которой она никогда не замечала.
Раздался настоятельный стук, и дверь открылась.
– Доброе утро, бабушка Хон! – воскликнул Оскар, и она почувствовала, как малыш взял ее за руку. – Пора завтракать! Мама говорит, что я могу сам положить хлеб в тостер.
Она сжала его маленькую влажную ручку и позволила провести себя к столу, хотя уже могла дойти туда с закрытыми глазами.
– Доброе утро, Хонор, – послышался голос Джо среди звенящих тарелок и шуршания пакета с хлебом. – Чай будет готов через секунду.
– Ты кажешься уставшей.
– Я почти не спала, – призналась Джо. – Слишком волновалась.
– Она еще не выходила? – спросила Хонор, хотя точно бы услышала, если бы Лидия покидала комнату.
– И не выглядывала. Я позвонила ей на мобильный, но она не взяла трубку. Не знаю, что делать. У нее сегодня экзамен в десять тридцать, но мне нужно отвести Оскара и Айрис в детский сад. Я могла бы оставить их дома, но Айрис только начала ходить, и еще столько дел…
– Я останусь, – сказала Хонор. – И еще раз попробую с ней поговорить.
– Я вернусь через четверть часа. – Джо вздохнула. Ее ложка издавала мелодичные звуки, касаясь стенок чашки. – Спасибо. Если повезет, она…