– Отпусти.
Она не слышала ее слов, но прочитала их по губам. Увидела и почувствовала, что мама отпустила руку, чтобы не тянуть дочь вниз. Лидия замотала головой, схватилась еще крепче и изо всех сил потянулась назад, к бабушке.
Сбоку появились размытые вспышки флуоресцентного желтого. Руки, еще руки, тянущиеся за ней и сомкнувшиеся на ней… Мужчина – словно часть человеческой цепи – практически полностью перевесился через перила, подхватил Джо под мышки и потянул наверх. Какие-то руки вцепились в Лидию. Она слышала крики, внезапно показавшиеся очень громкими в тишине, установившейся после того, как проехал поезд.
– Отпусти! – крикнул кто-то ей в ухо. – Она в безопасности, отпусти!
Лидия продолжала держать маму.
Она сильно поцарапала локоть о перила, содрав кожу, и вдруг оказалась на тротуаре на мосту. И мама тоже. Дрожа, всхлипывая, задыхаясь, среди мигающих огней полицейских машин и скорой помощи, окруженная людьми, она наконец отпустила мамину руку.
Тело кричало от боли. Лидия опустилась на колени, упала маме в объятия и заплакала, уткнувшись ей в шею, слушая ее дыхание, чувствуя, как она гладит ее по волосам, как делала, когда Лидия была маленькой.
– Все в порядке, – шептала мама. – Все в порядке.
Глава сорок вторая. Хонор
Хонор сломала запястье. Она почувствовала, когда это случилось, – ощутила хруст, пока держала Лидию, – но не испытывала боли, пока они не приехали в больницу. Один из фельдшеров наложил на запястье шину еще на мосту.
– Так кто из вас собирался спрыгнуть? – непринужденно спросил он.
– Не ваше дело, – ответила Хонор.
В «скорой» она сидела возле Лидии и Джо. И держала Лидию за руку здоровой рукой. Все молчали.
Для Хонор происшедшее было смешением звуков. Она слышала, как Лидия согласилась не прыгать, когда подошел поезд. Она не видела, как Джо соскользнула, но каким-то образом почувствовала это – то ли по вибрациям моста, то ли потому, что Лидия вдруг покачнулась. Обхватив внучку руками, Хонор чувствовала, как она сопротивляется, ощущала ее тяжелое дыхание. Она слышала, как сзади подъезжают машины, крики полицейских и парамедиков.
Боковым зрением она видела поезд – полосу из черного и солнечно-желтого, неуклонно двигающуюся вперед.
В больнице Лидию практически сразу увели, и Джо пошла с ней. У Хонор в кармане что-то запиликало и зажужжало, и она достала телефон Джо, который оставался там с тех пор, как она позвонила спасателям.
– Извините, – обратилась она к мужчине, сидящему рядом в комнате ожидания, у которого, кажется, была перемотана голова, – вы видите, от кого сообщение?
Он взял телефон.
– От Маркуса. Сообщений несколько. Прочитать вам?
– Нет. Не могли бы вы найти номер Ричарда? И позвонить ему?
Мужчина несколько раз провел по экрану и вернул ей телефон.
Ричард взял трубку на десятом гудке.
– Джо? – удивился он. – Я немного занят. Что случилось?
– Это не Джо. Это Хонор Левинсон.
– Хонор… – Ричард всегда ее недолюбливал, а теперь, наверное, еще сильнее, если невеста передала ему ее слова. Но Хонор было все равно.
– Тебе придется освободиться от того, чем ты сейчас занят, потому что ты должен забрать своих детей из садика.
– Что? Почему? Джо их сегодня забирает.
– С Джо произошел несчастный случай. Она в порядке, но ей нужно, чтобы ты выполнил свои родительские обязанности.
«Хоть раз», – мысленно добавила она.
– Несчастный случай? Что случилось? Где она?
– В больнице. Она не задержится здесь надолго. Но дети в садике только до обеда. Тебе нужно их забрать и отвезти к себе домой. Они в садике «Медвежонок».
– Но я…
Хонор не ответила. Ричард, похоже, даже по телефону почувствовал, как она нахмурилась, потому что, когда снова заговорил, его голос звучал растерянно, а не обиженно.
– Где этот садик?
– Ты их отец, у тебя есть Google, вот и разберись, – отрезала Хонор и положила трубку.
Медсестра проводила ее к узкой койке, отделенной занавеской. Хонор приняла болеутоляющие.
– Скорее всего, рука сломана, – сказала медсестра жизнерадостным голосом, – но, может, и просто вывих.
– Сломана, – ответила Хонор. – Я слышала. К тому же у меня остеопороз.
– А еще у вас ВМД?
– ВМД?
– Возрастная макулярная дистрофия? Потеря зрения, особенно посередине? У моей мамы тоже – она смотрит сбоку, как и вы. Мой брат – окулист. Вы же знаете, что это можно замедлить? Это необратимо, но существует много способов улучшить ситуацию. Тут где-то есть листовка. Я поищу для вас.
– Спасибо, – сказала Хонор. – Вы очень наблюдательны.
– Мама считает, что у нее усилились слух и обоняние. Я готова поклясться, что теперь, когда она начала терять зрение, у нее появилось шестое чувство. Она звонит мне каждый раз, когда у меня плохой день. Как будто знает.