– Как дела, Лидия? – спросил он, и девочка улыбнулась ему в ответ. Улыбка была ненастоящей, но он никогда бы об этом не догадался, потому что это была такая же искусственная улыбка, которой она улыбалась всем.
– Хорошо, – ответила она.
– Ты пришла ко мне по какому-то вопросу?
Он с виноватым видом сунул телефон в карман, и Лидия подумала, может, он смотрел порно или что-то в таком духе. Ледниковое порно. Девушки позируют на айсбергах. Они с Аврил придумали эту шутку, как шутили о неуместной фиксации мисс Дрейтон на всех сексуальных метафорах в любом произведении, которое они читали.
– Нет, – ответила Лидия. – Я просто хотела положить вещи перед уроком.
– А-а, хорошо. Вперед, располагайся. Я скоро вернусь.
Он снова улыбнулся, даже шире, чем в предыдущий раз, и поспешно отправился за ведром кофеина – или чем там учителя еще занимались в учительской во время перерыва. Она наблюдала, как он уходит, а потом обогнула здание и проскользнула мимо кустарника к месту возле забора, куда школьники иногда ходили курить.
Она не сразу их узнала: видно было только копну темных волос и два голубых джемпера, прислонившихся к кирпичному зданию на стороне без окон. Затем она увидела его черные спортивные штаны, ее длинные ноги, его руку у нее под кофтой, которая сморщилась, и Лидии было видно небольшой участок оголенного живота. Забытые сумки, одна из них с брелоком, который Лидия подарила Аврил, лежали на земле. Потом она увидела их лица, четко увидела: глаза закрыты, рты прижаты друг к другу.
У нее внутри все упало. Она закусила губу, чтобы не издать ни звука, и попятилась. Их лица стояли у нее перед глазами, она все еще слышала тихие влажные звуки, исходившие от их губ, пока они целовались. Она ударилась обо что-то спиной – сначала ей показалось, что об дерево или столб, но потом это что-то засмеялось, Лидия почувствовала запах окурков, и Уинстон Энтони сказал:
– Смотри, куда идешь.
Лидия заскочила в женскую уборную. Там была очередь – во время перерыва там всегда была очередь, и еще больше девочек стояли у зеркала, поправляя волосы, – но она протолкнулась и зашла в последнюю кабинку, игнорируя протесты остальных. Пока они громко возмущались, она села на унитаз и обхватила голову руками. Ей казалось, что ее сейчас стошнит.
Она знала, что они целовались, знала, что это происходило. Почему же было так больно это видеть? Его рука у нее под кофтой, то, как он расставил ноги, – так, будто эта земля ему принадлежала.
Она сидела в кабинке до конца перерыва и только потом пошла на географию, где мистер Грэхем сказал ей что-то, что она не услышала, и куда с опозданием пришла Аврил, запыхавшаяся и розовощекая. Проходя мимо Лидии, она тронула ее за плечо, но Лидия просто смотрела на листочек с тестовым экзаменом, который ей вернул мистер Грэхем, будто была заинтересована в его комментариях, написанных карандашом, больше, чем во всем остальном.
Это был последний учебный день, последний день, когда они еще были детьми.
– Так у тебя получится?
Бейли ждала ее за школьными воротами. Аврил пошла к Софи, все девочки пошли, но Лидия сделала вид, что ей нужно о чем-то поговорить с мистером Сингхом, поэтому она сказала ей идти с Эрин и Софи, а она потом их догонит.
– Что получится? – переспросила Лидия.
– У тебя получится прийти ко мне?
Бейли была одна. Она все еще носила эти проклятые высокие носки. Судя по выражению лица, она целый день думала только о вопросе, который задала утром. Она вообще знала про вечеринку у Софи? Нет, она не могла. У нее было круглое веснушчатое лицо, светло-голубые глаза и кривоватая челка. И Лидия могла разглядеть каждую каплю одиночества в модуляции ее голоса и морщинах на лбу. Представить только, так нуждаться в друге, чтобы ждать у школьных ворот, лишь бы было с кем поговорить! Представить только, быть собачкой лучше, чем быть одной.
Лидия никогда не была одна – с тех пор как встретила Аврил у этих же ворот, когда заходила в школу. С тех пор ей никогда не приходилось бояться одиночества.
До этого момента.
– Ладно, – ответила она Бейли. – Я зайду ненадолго. Только напишу маме.