– Нет, прошло слишком много времени после моей учебы. У меня, вероятно, ничего бы не вышло. И вообще, к тому времени как дети ложатся спать, я чувствую себя без сил.
– Мне ты не кажешься обессиленной.
– Ну, в последнее время я сплю, – ответила она и сама удивилась тому, что сказала.
Он приподнялся на локте.
– Что значит в последнее время?
– Я… у меня часто бывает бессонница в это время года.
– Почему именно в это время года?
– Это… – Она сглотнула. – Это из-за годовщины смерти Стивена, она в начале июня. Я просыпаюсь ночью и думаю… Ох, это будет звучать очень нездорово.
– О чем ты думаешь, Джо? – тихо спросил он.
– О том, какими были его последние секунды. Был ли он напуган. Меня там не было, но иногда я слышу, как он кричит.
Маркус обнял ее крепче.
– Наш брак не был совершенен, – продолжила она. – У нас бывали тяжелые времена. Хонор его идеализирует, и Лидия тоже, это нормально. На самом деле даже прекрасно, что они могут это делать. Но иногда мне кажется, будто я единственная, кто знает правду, и мне нужно держать ее при себе ради других людей. И ради Стивена, потому что он не хотел бы, чтобы мы расстраивались. Вот о таких вещах я думаю поздно ночью, когда не могу уснуть.
– Но ты сказала, что в последние дни спала.
– Да. – Джо улыбнулась ему. – Я сплю гораздо лучше. Благодаря тебе.
– Я рад это слышать. – Он сел. – Не хочешь перекусить? Я просто умираю от голода. Я сегодня дежурил в обед, поэтому не успел ничего съесть.
– Мне нужно вернуться домой и приготовить детям ужин.
– Я кое-что знаю о тебе, Джо. Ты уже все приготовила, осталось только разогреть.
– Да, но Хонор…
Он взял ее за подбородок.
– Позвони ей. Скажи, что задержишься. Поужинаешь со мной?
– Ты приглашаешь меня на ужин?
– Да. Ты и я, одетые, поговорим друг с другом. Может, выпьем по бокалу вина. Как взрослые. Нравится тебе такое предложение?
Джо оно нравилось настолько, что она уже была в предвкушении.
– Мы не можем это сделать.
– Почему?
– Лидия. Твоя преподавательская должность.
– Черт возьми, вспомнила! – Поцелуй. – Мы можем поехать за город. В небольшой загородный паб.
– У меня нет времени.
– Я могу приготовить ужин здесь. Я неплохо готовлю спагетти болоньезе.
– Мне нужно возвращаться.
Но ее рука сама по себе скользнула по его животу.
– Но у тебя же есть еще немного времени.
– Совсем немного.
Ее рука опустилась ниже, но она все еще смотрела на фотографии на стене. Все эти места, в которых он был, жизнь, которой он жил… Она никогда не сможет стать ее частью. Он оставался незнакомцем, невзирая на проведенные вместе часы.
– Ты все еще любишь ее? – Она не могла не спросить. – Которая серьезная, в Тасмании?
– Она… небезразлична мне. Она меня изменила. Мне до сих пор иногда больно.
– Думаю, так и должно быть.
– Ты все равно любила Стивена. Несмотря на сложности.
– Да, – согласилась она. – Но я не думаю о нем постоянно. Не… когда мы занимаемся этим.
Маркус ненадолго закрыл глаза, потом снова встретился с ней взглядом.
– Что это – то, чем мы занимаемся? – спросил он.
– Я думала, это очевидно.
Он поймал ее запястье и задержал.
– Не думаю, что это полностью очевидно. Мне кажется, ты должна сказать.
Слышать такое от мужчины на десять лет моложе, с телом и временем восстановления, которому позавидовало бы большинство мужчин. От мужчины, который, похоже, не осознает собственной силы, который лечит разбитые сердца, умеет слушать и путешествует по ледникам, чтобы побыть наедине с их бескрайностью.
И эта улыбка, в которую так легко влюбиться.
– Я пользуюсь твоим телом, – сказала она. – Ты разве не заметил?
Она сжала пальцы, он застонал, и она повторила движение.
– Тогда давай, используй меня, – прошептал он, откинув голову и снова закрыв глаза.
Глава тридцать первая. Хонор
Писать от руки было практически невозможно, поэтому ей пришлось одолжить ноутбук Лидии, чтобы печатать. Но фразы, которые хорошо складывались в голове, напечатанными выглядели неправильно. Как можно сказать мужчине, что сын, которого он никогда не знал, мертв? Как объяснить годы молчания, годы тоски?
Хонор занималась этим уже несколько часов, но ничуть не продвинулась. Она встала и пошла в кухню, чтобы сделать чай. Теперь ей было легче двигаться. Боль почти исчезла, только по вечерам чувствовалось тупое пульсирование в бедре, и Хонор отказалась от трости, хотя и продолжала ходить по дому Джо с уже привычным пошаркиванием, чтобы не наступить на игрушки. Она составила план этого дома – почти так же, как и своего: знала, сколько шагов до кухонного стола, сколько – до чайника, знала расстояние до шкафчика с кружками. Но беспорядок перемещался изо дня в день.