– А как Лидия смотрит на твои визиты к этому человеку?
– Я однажды сказала ей об этом, и она очень разозлилась. Как и вы.
– Думаю, у нее была причина для этого.
– Справедливо. Я не могу с вами спорить. Но прошло уже десять лет. Это очень много, чтобы ненавидеть кого-то, кто этого не заслуживает.
Джо вышла из комнаты, и Хонор осталась сидеть за столом с остывающей чашкой чая, от которой все еще поднимался пар.
Наш сын погиб, – напечатала Хонор. – Ты его не знал, я не позволила тебе его узнать, и он умер, чтобы спасти незнакомого человека. Его жена не проронила на похоронах ни слезинки и теперь каждый год печет торт тому человеку, а я зла, безумно зла, что он сделал это вместо того, чтобы жить.
Хонор удалила написанное. Она много раз представляла себе смерть Стивена, во сне и наяву. Иногда это было пыткой, а иногда утешением. Адам Акреле был туманной фигурой в ее сознании. Искаженной пустотой, как и ее центральное зрение. Он был причиной, поводом, способом, проклятием.
В кухне Джо упаковывала покрытый глазурью торт в коробку.
– Ладно, – сказала ей Хонор. – Ладно, я поеду с тобой. Но не ожидай, что я скажу ему хоть слово. Мне он не нравится. Однако мне любопытно. Хочу увидеть, ради кого мой сын расстался с жизнью.
Пока они ехали, Джо включила радио, избавив их от необходимости разговаривать, хотя Хонор все равно слишком глубоко ушла в свои мысли, чтобы что-то сказать. Ей не хотелось искать объяснение смерти сына, потому что это значило бы, что она смирилась. А она не могла с этим смириться. И никогда не смирится с тем, что ее красивого, замечательного мальчика, преисполненного потенциала, интеллекта и любви, больше нет.
Десять лет… Он был не из тех, кого время может стереть из памяти. Чувства Хонор не потускнели и не исчезли. Она любила редко, но если любила, то полностью и навсегда.
– Что вам стоит знать об Адаме… – начала Джо, когда они проехали через центр в другой конец Брикхэма. – Я навещаю его только раз в году. Он не хочет видеть меня чаще и каждый раз ведет себя по-разному – иногда лучше, иногда хуже. У него какие-то проблемы с психикой. Я точно не знаю какие, ему неудобно об этом говорить, но ему становится намного хуже, если он не принимает лекарства.
«И ради этого Стивен пожертвовал своей жизнью?!»
– В прошлом году он устроился на работу, так что, надеюсь, у него все идет хорошо. Ему сложно поддерживать отношения.
– Что тебе дают эти визиты? – Хонор не могла этого не спросить.
– Это не ради святости. В первый раз, когда я его увидела, мне хотелось ответов. Я жаждала знать, что случилось. И он смог рассказать мне некоторые детали, хотя и немного. – Она ненадолго замолчала. – Я продолжаю его навещать, потому что чувствую себя связанной с ним. В последние минуты жизни Стивена они разделили что-то. Он жив потому, что мой муж был хорошим человеком. И мне нравится это знать.
Хонор нахмурилась:
– Не уверена, что мне нужно такое напоминание.
– И он мне нравится. – Джо включила левый поворотник и припарковалась возле многоквартирного дома из желтого кирпича. – А ему нравится мой торт, что не может не радовать.
Они медленно двигались вокруг многоэтажки ко входу в парадное. Там был пандус для инвалидных колясок, по которому они и поднялись. Торец здания был изрисован граффити – отчаянными бессвязными попытками коммуникации тех, у кого слишком много свободного времени. Джо позвонила в домофон и придержала дверь для Хонор.
В парадном был узкий коридор, в котором чувствовался запах сырости и мочи. Возле четвертой двери кто-то приклеил на скотч зеленый воздушный шарик. Хонор коснулась его рукой.
– Похоже, у него вечеринка, – весело сказала Джо и постучала в дверь. Им открыла девушка. Хонор смогла разглядеть серьги кольцами и часть сложной прически. – Привет, я Джо, а это моя свекровь, Хонор Левинсон. Мы пришли поздравить Адама с днем рождения.
– Проходите, – ответила женщина и повела их по другому узкому коридору к тому, что предположительно было гостиной.
Хонор резко остановилась в дверях, когда ей в нос ударил запах старой бумаги. Библиотека. Она протянула руку и обнаружила книги в мягких обложках, стоявшие вдоль стены. В поле ее зрения были только книги. Казалось, они полностью закрывали стены, от пола до потолка, сложенные друг на друга в три пошатывающихся ряда. Если тут и были книжные шкафы, то они уже давно похоронены под книгами. В комнате было тускло и чувствовались другие запахи: подсолнечного масла, кофе и чего-то очень знакомого, что она никак не могла вспомнить.
– С днем рождения, Адам, – сказала Джо, направляясь к фигуре, сидящей в кресле в углу комнаты. Она обняла его и вручила коробку с тортом.