– Что это?
– Все очень просто – это и есть тот документ, который должен сделать меня богатым.
Меренков читает и затем смотрит на меня с выражением неподдельного уважения:
– Не перестаю удивляться тому, насколько изобретателен становится человек, если дело пахнет жареным. Можно сказать, что это одна из причин, из-за которых я стал адвокатом. Так ты хочешь взять у «Тристара» деньги за предсмертное интервью, а потом сделать им маленький сюрприз и добиться отмены казни? Ловко, ничего не скажешь. Только тебе следовало сначала уведомить меня, с кем нам придется бороться. Это информагентство имеет немалый вес. Ну да ладно, думаю, мы с тобой справимся.
– Да, но я хотел уточнить у вас, не смогут ли они аннулировать контракт на том основании, что… ну, не знаю, интервью потеряло актуальность или еще по какой-то причине?
Адвокат покачал головой:
– Не думаю. Как ты себе это представляешь? У вас на бумаге не прописано, что ты обязуешься умереть в ближайшее время. Предмет договора состоит в том, что ты даешь эксклюзивный материал и больше с журналистами не общаешься. Тебе деньги платят за то, что ты поговоришь с кем-то из работников «Тристара». Ты это сделаешь и все – условия контракта выполнены. Правда, если мы сможем добиться пересмотра приговора, то тебе придется отказаться от интервью на всю жизнь, так прописано в этом документе. Кто хоть этот журналист?
– Николай Тарасов, – отвечаю я.
– Слышал о таком, – кивает головой Меренков. – Да, Николай явно не ожидает, что твоя жизнь может неожиданно затянуться. Ну что, ты готов на такую жертву – никогда больше не общаться с журналистами?
– Не думаю, что для меня это будет в тягость.
– Вот и хорошо. «Тристар», разумеется, на такой поворот сквозь пальцы смотреть не будет и начнет ставить палки в колеса, может даже судебный иск подать, но у тебя есть адвокат, так что я думаю, мы отобьемся. Когда ты ждешь Тарасова в гости?
Я пожимаю плечами:
– Еще не знаю. Может быть даже завтра. Как только условия договора будут выполнены, вы сможете начать работу.
– Да, – подтверждает Меренков. – А теперь самое время поговорить о твоих дальнейших шагах. Что я обещал?
– Что я тоже не буду сидеть сложа руки.
– Правильно, – кивает адвокат. – Так и будет. Кстати, а если казнь заменят пожизненным заключением, ты останешься доволен?
– Нет, вряд ли. Но есть ведь и другие варианты.
– Разумеется. Может быть, начнется новый судебный процесс и твоя жизнь кардинально изменится. Тут кроме моего искусства нужна будет еще и твоя популярность, Виктор.
– Еще во время нашей первой встречи мы с вами пришли к выводу, что популярности мне не занимать, – отвечаю я.
Адвокат отрицательно качает головой:
– Сейчас твоя слава нейтральна – кто-то тебе сочувствует, а кто-то ненавидит. Ты же все-таки не за просто так свой приговор получил. В будущем тебе нужно будет завоевать народную любовь. Присяжные тоже живые люди и у них имеются свои симпатии и антипатии. Надеюсь, ты не сомневаешься в том, что оправдать любимого человека гораздо проще.
– Замечательно. Похоже, история действительно повторяется и меня, как и проигравшего гладиатора на римской арене в былые времена, может спасти только благосклонность публики. Хорошо, ну и что мне нужно делать?
– Выйти из подполья и начать общаться с людьми. Тебе для этого не нужно даже покидать пределы камеры. Что ты там говорил по поводу социальных сетей?
– Заключенным полагается иметь страницы в соц. сетях, – послушно цитирую я слова начальника тюрьмы.
– Так и есть, я проверил. Вот этим и пользуйся. Времени свободного у тебя хватает, к тому же, смотри какое обширное поле деятельности. Разумеется, на все сети времени даже здесь не хватит, но самые популярные уже сегодня должны принять в свои ряды нового адепта. Ну и блог заведи, конечно.
Увидев, как я хмурюсь, Меренков добавляет:
– Тебе, я смотрю, эта идея не по душе. Ну что плохого в соц. сетях?
– А что в них хорошего? – отвечаю я вопросом на вопрос. – Я видел много людей, которые проводили там почти все свободное время. Они вставали утром пораньше, чтобы перед работой успеть хотя бы пару минут посидеть «ВКонтакте», приехав на работу и включив интернет, снова лезли туда же. Если работа не была связана с компьютером, то сидели на своих страницах с телефонов или планшетов. Вернувшись вечером домой, они опять погружались в интернет-пространство. Ну ладно бы, они там хоть общались. Но этого и близко нет – большая часть диалогов сводится буквально к шести фразам: «Привет», «Как дела?», «Классная фотка», «Классная аватарка», «С Новым Годом», «С Днем Рождения». Слышали шутку о том, что если бы на всей планете вдруг стабилизировалась погода, то большая часть разговоров по всему миру умолкла бы? То же самое можно сказать и здесь. Запрети эти слова и на просторах социальных сетей образуется огромная пустота на месте текстовых сообщений. Люди будут сидеть перед мониторами и с лихорадочным отчаянием пытаться сообразить, что же еще можно написать так называемым «друзьям». Потом этот вакуум будет заполнен новыми, специально выдуманными стандартными фразами.