Не успел Глеб ответить, как калитка открылась и перед нами появилась она – самая, как говориться, лучшая девочка класса. Стоя перед нами в том нарядном девчачьем платье с картинками разных фруктов, она показалась мне не просто лучшей девочкой класса и даже не школы. Тогда она показалась лучшей девочкой в мире.
Пожалуй, это был первый раз в моей жизни, когда я испытал чувство наивной детской влюблённости. Столь чистое и столь доброе чувство влюблённости, настигшее меня от одного только взгляда на этого ангела.
– Привет, – улыбчиво произнесла она. И возможно, если бы она тогда не улыбнулась, я бы мог хоть как-то побороть дурацкие гормоны, попытаться избавится от неловкого чувства той самой влюблённости, но тогда случилось именно то, что случилось. И другого быть не могло. А значит, что и у меня изначально не было никаких шансов на спасение от этой очаровательной улыбки.
– Ты и друга своего пригласил? – задала она скорее риторический вопрос.
– Ага, – коротко и самоуверенно ответил Глеб.
– Ну, – она посмотрела на меня, оценила, что называется, с ног до головы. После чего посмотрела прямо в глаза, обернулась на Глеба, затем снова на меня. И всё это, не упуская своей очаровательной улыбки. После чего наконец ответила: – Ну заходите. Надеюсь, вам понравится.
Мы зашли. На участке было пусто. Прошли по вымощенной брусчаткой дорожке, поднялись на крыльцо, открыли дверь и шагнули внутрь дома.
Дома уже было поживее: где-то негромко играла музыка, где-то разговаривали, а где-то раз за разом вырывались крики толпы, будто играющей во что-то очень занимательное.
– А у вас тут наливают? – с какого-то перепугу решил поинтересоваться я. Из-за чего тут же оказался удостоен удивлённого взгляда Глеба.
– Ты что?! – спустя несколько секунд вмешалась Ника. – Нам же всего по тринадцать-четырнадцать лет. Наливают только сок и чай.
Про себя я подумал: ну и скукотища. А затем резко опомнился: какая на хрен скукотища? Ты в свои-то тридцать два никогда не был особо гулящим парнем, любящим тусовки. Пока твои сверстники бухали на вписках в свои восемнадцать, ты сидел дома, перед компьютером, и думал о том, как бы избавится от дурацких прыщей. Так что себе хотя бы не ври, якобы ты хоть что-то понимаешь в хороших тусовках.
После того, как мы разулись, Ника провела короткую экскурсию по первому этажу, на котором и происходила вся основная движуха. Заведя нас в гостиную – огромную гостиную, размером с три квартиры моей бывшей мамы, – Ника объяснила, что в этой комнате играют в видеоигры.
– Мальчишки рубятся на приставке, пока девочки болтают на кухне.
На приставке? – тут же подумал я. А затем, глядя на дом, в котором мы находились, понял, что приставка здесь это даже не предмет роскоши. Приставка – это абсолютная обыденность для этого дома. Не удивлюсь, если тут и прислуга имеется.
И всё же я решил поинтересоваться:
– А откуда у тебя приставка? Отец играет?
Ника посмеялась. Но не злобно, не издевательски, а как-то даже мило.
– Нет, папе некогда играть, – ответила Ника. – Он играет у себя в части, с солдатами. Ну, не играет… – немного замялась от сказанного, – работает. – После чего продолжила уже более оживлённо: – А приставку мне подарил дядя. На день рождения. Даже не знаю, чем он думал, когда дарил такое девочке.
Ника снова улыбнулась. Казалось, ещё чуть-чуть и утону в этой улыбке.
– В части? – решил уточнить я. – Твой папа военный?
– Да, – сказала девочка, – но не обычный, а в войсках специального назначения. Он там генерал.
Ого! Вот это папаша. Похоже, будущему ухажёру его дочки придётся несладко. Это же что нужно сделать, чтобы завоевать уважение генерала войск специального назначения? Страну в одиночку спасти? Отразить атаку пришельцев? Или захватить мир? Кстати, по последнему параметру я, можно сказать, почти подхожу. Почти – потому что, пока что, только планирую захват этого мира. Но ничего, всё ещё впереди.
– Очень интересно, – изобразив задумчивое выражение лица, ответил я.
Хотя, подумать и впрямь было о чём.