— Вот и славно! — отвернувшись, Крис, снова обратилась к присутствующим. — Хочу поблагодарить всех вас за сотрудничество, терпение и понимание, которыми вы окружали меня. Благодаря вам, я многому научилась. Спасибо, я ценю все, что вы для меня сделали.
Ее бывшие коллеги зааплодировали, все, кроме Дэниэла, который не сводил с нее тяжелого мрачного взгляда. Кристина попрощалась со всеми и, оставив Дэниэла на попечение юристов компании, отправилась домой.
Лиза и Вуд уже с нетерпением ждали Кристину. Елизавета накрыла небольшой праздничный обед в гостиной, хотя, честно говоря, Крис не была уверена, что имеется повод для торжества. Первоначальное облегчение испарилось. В душе было пусто и тускло. Она понимала, что поступает правильно, но ее смущало ощущение вины и нестерпимой боли, которые жги душу. Осудил бы Джон ее слабость? Оправдала ли она его надежды? О чем он думал, составляя завещание? Знал ли отчим, что все закончится так печально? И чувствует ли она печаль, а, если да, то почему?
Прикоснувшись к ее руке, Вуд вывел ее из состояния глубокой задумчивости. Его теплый взгляд на этот раз не дал никаких ответов. Кристина рассеянно улыбнулась ему, вяло ковыряясь вилкой в своем салате.
— Не думай ни о чем, милая, — прошептал он, наклоняясь к ней. — Все правильно. Мы уедем, и все забудется, как страшный сон.
— Я уже это проходила, — грустно сказала Кристина, крепко сжимая его руку, словно ища в нем свое спасение из кромешной тьмы, которая надвигалась на нее.
— Но на этот раз мы будем вместе, — заверил ее Вуд. Его голубые глаза были полны нежности и любви. Крис вдруг трезво и ясно осознала, что никогда не сможет полюбить его так, как он этого заслуживает. Вырвав пальцы из его руки, она закрыла ладонями лицо.
— Боже, что же я делаю…. — прошептала она. Нож соскользнул со стола и упал на пол. Вуд смотрел на девушку с тревогой и недоумением. Любовь в нем боролась с гордостью. Мужчина понимал, что причина ее отчаяния вовсе не он, но верил, что время может изменить все. И знал также, что однажды это самое время ничего не изменило для нее.
— Я пойду в студию. Мне нужно кое-что доделать, — неожиданно вскочив, быстро проговорила Кристина. Вуд попытался удержать ее, но девушка вырвалась и почти бегом понеслась к лестнице.
— Что мне с ней делать? — тяжело опускаясь на свой стул, с болью в голосе спросил он у Лизы, которая сидела напротив с каменным лицом.
— Ничего. Вызови его на дуэль. Ты же у нас рыцарь, — насмешливо отозвалась Озерова. Вуд с укором посмотрел на нее.
— Ты не успокоишься, пока у Крис не останется никого, кроме тебя. — Он резко встал и пошел к выходу.
Кристина не могла работать. Она просто водила кистью по чистому холсту. Раньше она считала, что человек не может ни о чем не думать даже несколько секунд, но вот уже час в ее голове была абсолютная пустота. Если бы это могло продлиться вечно. Странно, но ей казалось, что ее прежняя жизнь с бессонницей, маниями и приступами тошноты была даже легче. У нее была боль, и был, как выразился Дэниэл, виновник. А теперь не осталось ничего. Пустота мешала дышать, превращаясь в бездонную пропасть, в которую ей хотелось кануть, исчезнуть без следа. Дэниэл назвал ее трусихой, и он прав. Дэниэл никогда не лжет. Разве не сама Лиза настаивала на этом? Что, если он действительно любит ее, а она так боится признать это, что придумывает сотни причин не верить ему. Но можно ли судить ее? Ведь именно Дэниэл сделал Кристину такой. Он научил не доверять никому, ждать подвоха и бояться, всегда бояться. Кристина сказала ему, что не боится его. И солгала. Она — лгунья. И она трусиха. Жалость к себе затмила все остальное. Синдром жертвы — вот очередная ее мания. Ей слишком понравилась роль вечной страдалицы. Неужели она решила присвоить себе статус великомученицы? Да с нее иконы писать, просто эталон отречения от всего земного.
Кристина оторвалась от созерцания своей разноцветной мазни, услышав какой-то звук у дверей. Наверное, это Лиз со своими нравоучениями. Вуд слишком деликатен и воспитан, чтобы навязываться. Она подняла глаза и начала готовить предлог, чтобы выставить подругу, но, когда открылась дверь, на пороге ее мастерской, появился никто иной, а Дэниэл Норман. В глаза бросились его взъерошенные волосы и темные подглазины. Он выглядел измученным и больным, а не победителем.
— Что ты… — придя в себя от потрясения, начала Крис, но умокла, когда Дэниэл вошел, прикрывая за собой двери.