— Он спит? — шепотом спросила Крис, подходя к деревянной кроватке. Темная головка покоилась на белоснежной подушке, раскинутые маленькие ручонки, пижама с зайчиками. Комок подступил к горлу девушки. Она смотрела на сына Дэниэла и не могла сдержать слез, на нее нахлынули совершенно неожиданные чувства. Присев рядом, она всматривалась в маленькое безмятежное личико мальчугана, в нем уже угадывались черты отца. Такие же темные брови вразлет, длинные черные реснички, подрагивающее во сне розовые губки.
— Какой красивый, — прошептала Кристина, дотрагиваясь до черных волосиков ребенка.
— Алеша не похож на Киру. Но он очень хороший мальчик. Кира редко приезжала. У него не было матери. Только я. Вы уж любите его. — Раиса Федоровна села рядом с Кристиной и беззвучно заплакала. Неожиданно для самой себя, девушка обняла старую женщину.
— Вы не расстанетесь с ним, — тихо сказала она. — У меня очень большой дом. Я забираю вас с собой. Я оплачу все расходы. Вы поправитесь, я обещаю.
Раиса заплакала в голос, уткнувшись в плечо Кристины.
— Все будет хорошо, — пообещала девушка. И в этот момент мальчик открыл глаза. Синие, бездонные глаза Дэниэла Нормана смотрели на нее с детским любопытством. Потом в них блеснула радость, и он сел, улыбаясь ей.
— Мама? — спросил Алеша. Кристина вздрогнула. Горячая волна окатила ее с головы до ног. Она уже знала, что это. Это была любовь. Кристина обняла хрупкое тельце, прижимая к себе.
— Да, Алеша. Я твоя мама. Я пришла, чтобы забрать тебя и бабушку домой, — девушка улыбнулась сквозь выступившие слезы. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой свободной и легкой. Ей казалось, что тело ее стало невесомым.... Поток воздуха поднял ее и понес к свету. Она растерянно озиралась вокруг, комната начала расплываться, размывая лица людей, которые за один миг стали ей так дороги и близки. Это было похоже на картину, если на нее вылить стакан воды....
Эпилог
Москва. 1999 год.
— Крис, ты слышишь меня? Я знаю, что слышишь. Открой глаза, малыш. Я с тобой. Я рядом. Детка, посмотри на меня....
Голос звал ее, он врезался в сознание, вытаскивая Кристину из состояния небывалого блаженства и эйфории. Но она не спешила возвращаться, не хотела открывать глаза. Кристина все еще видела силуэты, расплывшиеся и нечеткие. Ее охватила горечь и чувство потери, веки защипала от соленых слез. Свинцовая тяжесть разлилась по телу, колющая боль взорвалась в сведенных мышцах. Сердце забилось, как оголтелой, в голове загудело, потом монотонно и противно запищало. Пик. Пик. Пик.
Кто-то держал ее запястье. Ей хотелось стряхнуть чужие пальцы, потому что именно они вытащили ее из другого мира, где она, наконец, обрела покой. Кристина почувствовала, как задрожали ее веки, и дернула рукой.
— Игорь! Она приходит в себя, — громко закричал мужской голос, причиняя ей невероятные страдания. Хватка на ее запястье ослабла и исчезла, раздались быстрые суетливые шаги. Она поморщилась. Как много звуков! Девушка почувствовала, что над ней кто-то склонился. С невероятным трудом она открыла глаза. Сосредоточенное лицо Игоря Журавлева улыбалось ей. Кристина отметила про себя, что он помолодел каким-то невероятным образом лет на десять. Кристина судорожно вздохнула, но и это простое движение вызвало новый приступ физической боли.
— С возвращением, девочка, — ласково произнес Журавлев. Кристина щурила слезившиеся от яркого света глаза. — Ты ведь помнишь, как тебя зовут? Не отвечай. Просто кивни головой, если да.
Кристина едва заметно кивнула.
— Хорошо, Кристина. Очень хорошо, — улыбнулся доктор. Из-за спины доктора появился другой силуэт. Дэниэл. Что-то с ним тоже было не так. В глазах тревога и раскаяние. Что случилось? Неужели она не доехала? Что случилось с Раисой и мальчиком? Кристина задрожала, и открыла рот, чтобы задать вопрос, но не смогла. Язык не слушался, горло царапала боль.
Она осознавала, что доктор проверяет ее состояние, измеряет пульс, смотрит в монитор, на котором изгибается кривая ее сердцебиения. Но ее взгляд был прикован к лицу Дэниэла, который тоже смотрел на нее. Неуверенно, с какой-то тоской в глазах. Он казался осунувшимся, худым и бледным. Совсем другим.... Кристина двинула другой рукой, и снова почувствовала резкую боль во всем теле. Она замерла, не шевелилась какое-то время, собирала силы. Ей нужно было сказать. Спросить. Понять, что произошло.