Глава 6
— Что случилось, Дэн? Ты в последнее время сам не свой. Проблемы на работе? — без аппетита ковыряясь вилкой в салате, спросила Мэдисон у племянника, хранящего задумчивое отстраненное выражение лица на протяжении всего ужина. Таким Дэн был на протяжении последних трех недель, с тех самых пор, как в Москве появилась его бывшая жена. Мэдисон искала тысячи объяснений поведению Дэниэла и не могла найти. Ей было трудно поверить, что у него внезапно проснулась совесть, стоило ему пару раз посмотреть на Кристину. Дэниэл являл собой олицетворение современного бизнесмена, жесткого, сдержанного, умеющего с легкостью играть людьми. Он брал от жизни, все, и иногда без спроса.
— Дэниэл, ты меня слышишь? Я задала вопрос.
— Слышу, Мэд, просто задумался. Как, кстати, Инфинити? — наконец, проснулся Норман. Мэдисон облегченно вздохнула.
— Отлично. Я в восторге. Спасибо.
— Пользуйся, пока я добрый, — небрежно пожал плечами Дэниэл, поднося к губам бокал с вином. Приятный аромат щекотал ноздри, оставляя легкое чувство тепла и возбуждения. Совершенно привычно его взгляд лениво скользнул по собравшимся в ресторане девушкам. Каждая из них с удовольствием ушла бы с ним. От понимания собственной вседозволенности, становилось скучно. Он прекрасно знал цену женского интереса, и его причину.
— Как поживает твой муженек? Голова не болит? — со смешком спросил Дэниэл. Мэдисон приподняла брови в притворном недоумении.
— А почему у него должна голова болеть?
— Ну, как же. Такие рога! Я бы давно слег от тяжести.
— У тебя их никогда не будет, — парировала Мэдисон.
— Я не так уверен. От вас, прелестные женщины, можно ожидать чего угодно, — усмехнулся Дэниэл.
— Кстати, о женщинах. Что-то я давно не видела Соню.
— Она на съемках в Милане.
— Соня — красавица. — Мэдисон ослепительно улыбнулась.
— Да. — Подтвердил Норман равнодушно, наслаждаясь ароматом дорогого вина.
— И она ведущая модель агентства.
— И она спит со своим фотографом, — Дэниэл насмешливо наблюдал, как бледнеет лицо тети. — Что ты там говорила о рогах?
— Любая женщина нуждается во внимании. Ты слишком редко с ней видишься, она — живой человек.
— Мэд, я не ханжа. Сейчас все так живут. Никаких привязанностей. Главное в отношениях — удобство и выгода. Ей выгодно мое внимание, мне.... А какая, кстати, мне выгода от тупой блондинки?
— Красивое дополнение на светских раутах, — выдвинула свой вариант Мэдисон.
— Точно! — ухмыльнулся Дэниэл. — Ладно, закрыли тему. Как дела в издательстве?
— Журнал теряет рейтинг. Издательству нужна сильная рука и свежий взгляд. Так говорит Роберт. Он отличный исполнитель, но не управляющий.
— Я не могу ничего сделать, пока не будет оглашено завещание.
— Это лишь формальности, и совет акционеров это понимает.
— Грядет кризис. Редакции, возможно, придется сократить штат.
— Кризис не должен коснуться журнала. Ты же знаешь, что его читатели вряд ли попадут под колеса финансового кризиса.
— Да, просто потеряют миллион, другой, а с горя пойдут в журнальный киоск и купят гламурный глянцевый журнал. — Усмехнулся Дэниэл, прикуривая от свечи сигарету.
— "Блонд" — женский журнал, а женщины денег не считают, — Оспорила Мэдисон. Дэниэл даже подумал, что у его тетки получилось бы управлять крупным издательским домом Норманов. Но он знал, что этой ее мечте не суждено сбыться. Джон никогда бы не допустил Мэд до дела своей жизни. — Ты не забудь, что оглашение завещания будет в пятницу в три часа дня.
— Ты не дашь забыть. Кристину поставили в известность?
— Не вижу в этом смысла, но адвокат ей позвонил, — Сморщив аккуратный носик, ответила Мэдисон.
— Зря ты так уверена, что отец забыл о ней, — произнес Норман. Женщина настороженно посмотрела в синие льдистые глаза.
— Ты что-то знаешь? Он сказал тебе?
— Потерпи, дорогая, осталось четыре дня, — ответил Дэниэл, всем своим видом показывая, что больше она ни слова не услышит о завещании до пятницы.
Глава 7
Кристина все эти две недели работала, как проклятая. И днем, и ночью, без перерыва на обед, и ужин. Только завтрак, который заставляла ее съесть Лиза, и сон — не больше четырех часов в стуки. В итоге она похудела еще сильнее, во взгляде появилось выражение полной отрешенности от реального мира. Только она, ее студия, в которой творились шедевры и рвущийся на бумагу талант. Никаких мыслей, никаких разговоров по душам с подругой-психологом.