— Дэниэл Норман — чудовище, Лиз, — глухо ответила ей Кристина. — Ты можешь хоть целый день смотреть на него, но ничего не поймешь. Он хорошо маскируется под обыкновенного человека. На людях, в обществе, на работе, Дэниэл — абсолютно адекватен, сдержан, даже приятен в общении.
— Он — красив?
— Я не понимаю, почему мы так долго говорим о нем. Я думала, что мы навсегда закрыли тему Дэниэла Нормана.
— И все же?
— Увидишь. — Вздохнула Кристина.
— Сколько ему сейчас?
— Лиза!
— Вопрос простой. Не понимаю, почему ты так бурно реагируешь. Что будет, если ты столкнешься с ним лицом к лицу. Отвернешься, убежишь? Забьешься в истерике?
— Ему тридцать два.
— Взрослый мальчик. Может, он больше ....
— Лиза, — потеряв терпение, Кристина накрыла ладонью губы подруги, заставляя ее замолчать.
— Милая. Я очень верю, что ты заботишься о моем благополучии, но прошу, нет, умоляю, давай забудем о Дэниэле до тех пор, пока нам не придется вспомнить о его существовании.
— Последний вопрос, и я больше не назову его имени, — убирая руку Кристины, попросила Лиза. Кристина удрученно вздохнула, передернув плечами.
— Тебе было бы легче, если бы он получил срок и понес наказание?
Какое-то время Монахова смотрела на подругу задумчивым тяжелым взглядом.
— Нет. Я бы не пережила суд, — честно ответила она.
— Ты не поняла. Хорошо, скажу прозрачнее. Ты бы хотела, чтобы он умер?
— Ого! — выдохнула Кристина удивленно. — Что-то не улавливаю связи между смертью и тюремным заключением.
— А, чтобы ты выбрала?
— Я не хочу, чтобы он дышал со мной одним воздухом, но… Я бы смогла бы его убить, наверное. Не уверена. В любом случае, сейчас моя ярость утихла. Я ненавижу его, мое презрение безгранично, но смерть для Дэниэла Нормана — слишком легкое наказание.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, — сухо произнесла Озерова, отворачиваясь.
Кристина хотела что-то добавить, но ее прервал голос пилота, объявляющий о подготовке к снижению. Сердце рванулось, затихло, потом забилось невероятно быстро. «Ну, вот я и дома,» — подумала Кристина, пристегивая ремень.
Через час молодые женщины, волоча за собой объемные чемоданы, вышли из здания аэропорта, и остановили первое попавшееся такси, которое заломило баснословную цену.
— М-да, — пробубнила Лиза, усаживаясь на заднее сиденье. — Лучше бы ты воспользовалась предложением Мэдисон. Она бы довезла нас бесплатно.
— Лиз. Ты вроде не скряга, — скупо улыбнулась Кристина, пытаясь скрыть нервное напряжение. Они молчали всю дорогу. Кристина смотрела в окно, жадно рассматривая изменения, произошедшие с городом. Тут и там появились новые торговые центры, парки, дома. Казалось улицы стали шире, чище, ярче. Машин и людей еще больше, чем она запомнила. Вечерний город утопал в неоновых огнях и ярких рекламных вывесках. Одна часть красивой пестрой толпы спешила домой с работы, а другая — в поисках развлечений сновала от клуба к клубу.
В какой-то момент Кристине захотелось выйти, смешаться с толпой, погрузиться в этот балаган, шум, вдохнуть запах задымленного города. Как бы ни заставляла она забыть себя о Москве, душа ее встрепенулась, словно очнувшись от долгой спячки. Лондон сильно отличался. Там легко играть свою роль, там просто быть холодной. Сдержанный, окутанный туманами и смогом Лондон так и не стал ее домом. С болью в сердце Кристина понимала, что теперь ей будет куда сложнее уехать. Она прилетела, чтобы похоронить своих близких людей, и даже представить не могла, как ошеломит ее Москва. А она-то надеялась, что поездка навсегда разорвет связь с родиной, что, похоронив мать, она вычеркнет тяжелые воспоминания, и с легким сердцем вернется к своим картинам в Лондон.
Через несколько секунд появился коттеджный поселок. Преодолев пропускной пункт, такси остановилось перед до боли знакомым домом. Высокое трехэтажное здание, с колоннами и огромными окнами не претерпело никаких изменений. Невозможно описать, трепет охвативший Кристину в этом момент. Она крепко сжала руку Лизы, ища у нее поддержки.