Она замолкает и слегка улыбается.
- У тебя были серьезные отношения, Громов?
Её вопрос ни капли меня не смущает. Мне даже нравится, что мы свободно разговариваем как взрослые адекватные люди, у которых не осталось друг к другу обид. Жаль только, что пять лет назад мы так и не смогли нормально поговорить.
- Были, но недостаточно серьезные, чтобы связать себя узами брака, - отвечаю уклончиво.
- Почему вы разошлись? – не унимается Альбина.
- Ты уверена, что готова услышать все ответы на поставленные вопросы?
- Не знаю, - пожимает плечами Кудряшова. - Но мне правда было интересно как ты жил всё это время.
- Единственное, что я понял за эти пять лет - лучше тебя у меня никого не было, - произношу, глядя ей в глаза. - Если бы об этом.
Наверное, мой ответ её полностью удовлетворяет, потому что Альбина неожиданно перестает напрягаться каждый раз, когда смотрит в мою сторону. Она расслабляется, откидывается на мягкие подушки и накрывается пледом по самую шею. Выглядит уставшей, по крайней мере глаза, потому что на работе она, как обычно, отдает всю себя.
- Расскажи мне ещё что-нибудь, Громов. В каких городах ты бывал за это время? – она неожиданно пододвигается ко мне ближе и в ноздри тут же проникает сладкий запах её парфюма.
- Гамбург, Вильнюс, Рига, Женева, Лондон, Нью-Йорк…
- Ммм, я бы хотела побывать в Нью-Йорке, - произносит тихим голосом. - Моя мечта.
- Ещё побываешь, Кудряшова, - отвечаю я.
- Пока мы ждём окончания непогоды… - Альбина на секунду прерывается и бросает короткий взгляд в сторону окна, - … расскажи, как тебе Большое Яблоко? Наверное, там здорово?
- Прости, мне нечем тебя удивить, - произношу в ответ. - Я был там по работе на два дня – ничего кроме Статуи Свободы, Таймс-Сквер и аэропорта имени Кеннеди не видел. В такси обычно ехал уткнувшись в планшет. Знал, что ещё вернусь туда, но только в качестве туриста.
Я заканчиваю разговор и замолкаю, потому что слышу размеренное дыхание Альбины и наблюдаю за тем, как её веки плавно закрываются. Она определенно засыпает. Я сижу так ещё несколько минут, а затем поднимаюсь с места, подхватываю её на руки и несу на второй этаж в спальню для гостей.
Её тело почти невесомое. Она спит, уткнувшись лицом в мою грудь и не просыпается ровно до того момента, пока я не опускаю её на кровать. Накрываю её одеялом, разворачиваюсь, чтобы уйти, но вдруг слышу тихий сонный голос:
- Не уходи, пожалуйста, - произносит, не раскрывая глаз.
- Хорошо, я останусь, - подхожу к кровати, снимаю с себя футболку и ложусь на пустующую половину кровати.
- Разбуди, когда закончится непогода, - медленно растягивая слова и зевая произносит Альбина.
- Окей. Если сам не усну.
Откидываюсь на подушку, закрываю глаза и пытаюсь так же беззаботно, как и Кудряшова, провалиться в глубокий сон, но у меня нихрена не получается. Воображение рисует красочные картины того, что могло бы сейчас происходить между нами, если бы она только была моей.
Глава 12.
Альбина.
Приоткрываю глаза и тут же жмурюсь, потому что комната залита ярким солнечным светом. Когда глаза постепенно привыкают и перестают слезиться, я оглядываюсь вокруг и рассматриваю незнакомую обстановку.
Дом у Ильи красивый. Современный дизайн комнат, светлая мебель и большие панорамные окна в пол. Сажусь на кровати и радуюсь тому, что его самого нет рядом - половина кровати на которой он спал сейчас пустует.
Осторожно ступаю по полу и интуитивно иду по направлению к ванной комнате. Чувства вины перед Ромкой как ни странно не испытываю, даже несмотря на то, что этой ночью я спала в одной постели со своим бывшим мужем. Его другом, между прочим. Если бы Роман не противился тому, чтобы я ночевала в городской квартире, всего этого бы не было. Панических атак и пугающих мыслей, которые вчера ночью атаковали мою голову.
Мой страх родом из детства. В возрасте шести лет мать привезла меня на всё лето к бабушке – папиной маме. Бабуля была суровой женщиной, не терпела мои капризы и считала, что баловать детей это грех. Помню комнату, которую она выделила для меня – крохотную, угловую, находящуюся в самом конце дома. Там я подолгу не могла уснуть порой до самого утра. Мне всё время мерещились странные звуки и виделись кошмары. Бабуля на всё это махала рукой – мол, ничего страшного, перерастет. В мою последнюю ночь там, в наш дом вломился пьяный сосед через окно моей комнаты. Он, правда, тут же рухнул на пол и захрапел мёртвым сном, а я до самого утра боялась пошевелиться и рассказать обо всем произошедшем бабушке. Больше в деревню я не ездила, но страх темноты и чего-то ужасного во мраке преследует меня до сих пор, даже в мои тридцать три года.