- Здравствуй, родной, - тут же открывает дверь в квартиру, словно всё это время ждала меня на пороге, и целует в обе щёки напомаженными губами. - У меня как раз гости, - игриво улыбается мама.
- Я могу заехать позже.
- Нет-нет, ты нам не помешаешь! Наоборот, скрасишь нашу женскую компанию своим присутствием.
Сняв с себя верхнюю одежду, прохожу в гостиную будучи в полной уверенности, что в гостях у мамы сидит одна из её подружек. Но нет, её сегодняшняя гостья — это Альбина. Она сидит по центру дивана из светлой кожи и, увидев меня, кажется, вжимается в него, чтобы стать незаметной.
- Привет, Илья, - Кудряшова одергивает короткое вязаное платье немного вниз, словно стесняясь того, что у неё длинные и стройные ноги.
- Здравствуй, Альбина, - занимаю место напротив неё и, не стесняясь, рассматриваю её открытым взглядом, отчего Кудряшова тушуется ещё сильнее.
- Вот так сюрприз, правда? – в гостиной появляется мама с подносом в руках. – Кто бы мог подумать, что вы встретитесь у меня в гостях! Это так неожиданно-приятно!
Мама долго не воспринимала Альбину как мою девушку, а затем супругу, всячески подталкивая меня к тому, что она мне не пара, а я решительно осекал её и утверждал обратное. Она перестала это делать, когда мы развелись. И только после потери внучки, смерти мужа и невыносимого одиночества, стала с Кудряшовой хорошими подругами.
- Угощайся, Альбиночка! Это изумительные воздушные эклеры, которые пекут только в одной-единственной кондитерской в Москве. Илюша никогда тебя туда не водил?
- Нет, - отрицательно мотает головой и старается на меня не смотреть.
- В таком случае возьми самый большой и самый красивый эклер, - не отступает мама.
- Анна Степановна, спасибо Вам за гостеприимство, но мне уже пора идти, - произносит Альбина, поднимаясь с места и вешая на плечо маленькую сумочку.
- О, нет! – мать зажмуривает глаза и пальцами трёт виски.
Я, откинувшись на спинку кресла, с улыбкой наблюдаю за дальнейшими мамиными действиями. Она у меня училась в театральном и даже играла в Малом театре на Ордынке. Вот только потом забеременела мной и вынужденно ушла со сцены, что я не раз выслушивал от неё за свои тридцать четыре года жизни.
- Кажется, мигрень начинается… - продолжает мама. – У меня же таблетки кончились. Помнишь, Альбина, те, что ты мне в прошлом месяце привозила из тайской аптеки.
- Помню, Анна Степановна, - кивает Кудряшова. – Если не возражаете, я привезу вам их в следующий раз.
- Нет-нет, они нужны мне сейчас! – со слезами на глазах произносит мать. – Мигрень уже близко!
Становится даже интересно, что ещё выкинет хитрая родительница. В любом случае мне это только на руку.
- Ладно, - соглашается Альбина. – Сейчас только такси вызову. Я сегодня без машины.
- Зачем такси? – удивляется мама, убирая пальцы от висков.
Взгляд ясный и чистый, совсем не похоже, что её мучают сильные головные боли.
- Илюша, отвези, пожалуйста, Альбину в аптеку. К сожалению, она одна такая в городе, где продается моё спасительное лекарство.
***
- Просто назови адрес, - произношу, когда мы выезжаем с маминого двора. - Если ты торопишься.
- Я лучше покажу, - решительно отвечает Альбина и переводит на меня свой взгляд. – Ты так просто её не найдешь.
Аптека находится в нескольких километрах от маминого дома, но блуждаем мы и правда слишком долго. Навигатор напрочь отказывается показывать данный адрес, а Кудряшова путается в своих показаниях, и мы катаемся по улочкам кругами. Смеемся и злимся одновремененно, оба понимая, что свою мигрень мать специально выдумала для нас.
Когда небольшая табличка, написанная на тайском языке, показывается в поле нашего зрения, Альбина радостно хлопает в ладоши и просит остановиться.
Я подаю ей руку и помогаю выбраться на улицу. Одна ступенька, другая. Кудряшова неожиданно цепляется каблуком о последнюю и падает прямиком в мои объятия. Пахнет от неё умопомрачительно – ландышем и сиренью. Она с силой цепляется руками в мои плечи и поднимает на меня свои бездонные голубые глаза.