- Спасибо, что поймал, - на её щеках алеет легкий румянец и так же неожиданно, как Альбина свалилась на меня, она отстраняется и шагает в сторону магазина.
Внутри атмосферно. Пахнет ладаном и травами. Продавец магазина похож на настоящего тайца и разговаривает так же невнятно. Купив помимо маминых чудодейственных таблеток ещё несколько бальзамов и специй от головной боли, чтобы уж наверняка, мы вновь оказываемся на улице, где уже прилично стемнело.
- Я много думала о нас, - вдруг признается Альбина, пристегивая ремень и оказываясь в салоне автомобиля. – И хочу сказать, что мне страшно, Громов.
Я долго ждал этого разговора и её решения. Не давил, потому что с Кудряшовой такие методы не прокатят. Нам нужно время, чтобы прийти к мысли и осознанию того, что однажды мы будем вместе.
- Чего боишься, малыш? – останавливаюсь на светофоре, нахожу в темноте её хрупкую ладонь и слегка сжимаю.
- Боюсь предательства. Боюсь боли. Боюсь повторения.
- Ну знаешь, волков бояться в лес не ходить, - пожимаю плечами и вынужденно её отпускаю.
- Это так, Илья, - соглашается она. - Но однажды ты сделал мне очень больно. Ещё одного предательства я не вынесу.
Я уже набрал высокую скорость, упрямо лавируя между потоком машин, но сейчас мне резко хочется остановиться и дать по газам.
- Что прости? Кудряш, напомни, в чем проявилось моё предательство? – прошу её спокойным голосом, несмотря на то, что внутри меня все кипит от злости.
- Валерия. Лера. Твоя помощница, помнишь её? – произносит дрожащим голосом Альбина. – Я видела сообщения, которые она писала тебе пять лет назад.
- И что дальше? - в голове совершенно пусто.
Я помню Валерию Смирницкую, которая клеилась ко мне с первого рабочего дня, но суть сообщений от неё, хоть убей, вспомнить не могу. Кажется, я уволил её спустя неделю с момента трудоустройства.
Прибавляю скорость и успеваю проскочить на зелёный свет.
- Я не хочу об этом вспоминать, - почти кричит Альбина. – Мне больно даже сейчас, Илья. Потому что… потому что не успели мы похоронить Полину, как ты тут же трахнул свою помощницу!
Она плачет, я слышу. Мне тоже хочется кричать, но я не делаю этого. Сам виноват в том, что не поговорил с ней тогда как следует, не разобрался в причинах её холода ко мне, не смог достучаться и так просто отпустил.
- Я никогда не изменял тебе, Альбина. Никогда, слышишь меня? – перестраиваюсь в правый ряд, останавливаюсь на светофоре и впервые за время нашего напряженного с ней разговора смотрю на её профиль.
Заплаканная, на взводе, почти в истерике. Такая родная, трогательная, несмотря на то, что, кажется, презирает меня.
- Мне хочется тебе верить, но… - я вновь трогаю с места и перевожу взгляд на дорогу.
- Я могу всё объяснить, Альбин, если ты выслушаешь, - кровь во мне закипает до максимальной отметки, но я почти держу себя в руках.
По крайней мере внешне.
- Останови, пожалуйста, машину, - просит Кудряшова.
- Нет, мы не поговорили, - отрицательно мотаю головой. - Я хочу разобраться в ситуации с Лерой с самого начала. В этот раз до конца.
- Мне было достаточно увиденного, Илья, - Альбина находит в сумочке платок и вытирает слёзы. - Останови. Иначе я буду кричать и кусаться и... просто выпрыгну на ходу.
- Я заблокировал двери, так что это бесполезно. Кричи и кусайся сколько влезет.
Она замолкает и отворачивается к окну.
- Твоей матери нужны лекарства. Куда ты меня везёшь? - спрашивает раздраженным тоном.
- Отвезу тебя домой, а потом к ней. Немного подождет.
Мы достаточно быстро и почти молча добираемся до коттеджного посёлка. Все разговоры заканчиваются её закрытостью и нежеланием говорить, а стучать в закрытые двери достаточно сложно. Наверное, нам нужно немного остыть и многое переосмыслить. Глушу мотор у дома с высокой изгородью и снимаю блокировку.
- Я заеду к тебе чуть позже.
- Нет! – почти кричит Кудряшова. – Нет, пожалуйста. Сегодня возвращается Ромка.