В палату входит медсестра со штативом для капельницы и множественными флаконами для остановки кровотечения.
- Молодой человек, время посещений уже закончилось, - с укором произносит она.
- Тебе действительно пора, Илья, - подтверждаю её слова.
Мне хочется, чтобы он сдался и оставил меня в покое. Громов поднимается с места и смотрит на меня хмурым взглядом. Не так я представляла себе нашу встречу и наше очередное прощание, но всё же надеюсь, что когда-нибудь до него дойдет смысл сказанных мною слов.
Я не выбираю Романа. Я выбираю спокойствие и жизнь собственного ребёнка.
***
- Красивые цветы, Аль, - кивает Ромка на букет, принесенный Громовым три дня назад.
Что странно – ирисы совсем не вянут, хотя я давно должна была отправить их на помойку. Но глядя на то, какие они красивые и свежие у меня не поднимается рука.
- Прости, что давно не приезжал – Громов вернулся в Питер, оставив на меня львиную долю работы.
- Но ты же справляешься? – слабо улыбаюсь я, чувствуя, как сердце в груди стучит гораздо чаще обычного.
Он уехал. Уехал. Уехал...
- Приходится! - восклицает Ромка. - Илья теперь только онлайн мне помогает, но может это и к лучшему. Он очень сильно за последнее время изменился. И если бы не финансы, которые он вкладывает в наш проект, я бы никогда к нему не обратился.
- У меня есть хорошие новости, - произношу, перебривая - нет сил и желания слышать больше о Громове. – Отслойка уменьшилась и наши с малышом шансы возросли.
Глава 17.
Прошло 7 месяцев.
Альбина.
Вернувшись с работы забираю у няни свою дочку, закрываю дверь в детскую и ложусь на кровать, прикладывая малышку к груди. Она смотрит на меня своими голубыми глазками и жадно сосет грудь. Вдыхаю её молочный запах, глажу по макушке со светлыми волосиками и забываю о сложном рабочем дне, полностью поглощаясь в материнство.
Я родила свою дочь на восьмом месяце. Беременность была сложной, большую часть из которой я пролежала на сохранении безвольным овощем, цепляясь за каждую соломинку, которую мне удавалось поймать, чтобы сохранить её жизнь. На тридцать пятой неделе мне сделали кесарево сечение и на свет появилась моя малышка, которую я назвала Виктория. Победа.
Она перестает сосать и засыпает, а я ещё несколько минут любуюсь ею не в силах подняться. Вика как две капли воды похожа на меня: волосы с самого младенчества забавно вьются, только по цвету пока больше похожи на Ромкины; глазки темные, а носик курносый, точно мой.
Поднявшись с кровати, поправляю одежду и беру на руки малышку, перекладывая её в кроватку. Она не просыпается, только мило причмокивает губками и продолжает как ни в чем не бывало спать.
- Ты сегодня рано, - произношу, когда выхожу из детской и застаю Ромку в прихожей.
На часах только восемь часов вечера. В последнее время Игнашев приходил домой не раньше одиннадцати. Новый проект, который они открыли с Громовым, занимает слишком много его личного времени. Возможно, если бы Илья остался в Москве было бы по-другому, но получилось так как получилось. Мне грех жаловаться.
- Завтра важный день, - сообщает Ромка, снимая с себя обувь. – Открытие торгового центра на Аминьевском шоссе. Проект Мельникова.
Я киваю в ответ. Не раз слышала эту фамилию из уст Романа.
- Там будет много людей – и Болотов, и Смирницкий. Короче, если у тебя назавтра нет никаких планов, я хотел бы, чтобы ты поехала со мной.
- Нет, никаких, - отвечаю спокойным тоном.
Честно говоря, я бы лучше осталась дома, с дочерью, но понимаю, что для Ромки завтрашний вечер имеет большое значение, поэтому соглашаюсь.
Он благодарно кивает и вешает верхнюю одежду в шкаф.
- Я не готовила ужин, - сообщаю на случай, если он голоден. – Но могу сделать доставку на дом.
- Спасибо, Аль, я поужинал в ресторане, - отвечает Рома, направляясь в комнату, которая до рождения Вики была нашей общей спальней.
Теперь я сменила место дислокации, переместившись в детскую, потому что мне так проще – не нужно бегать к дочке по сто раз за ночь. Я пробовала брать её к нам в кровать, но так не высыпался сам Ромка, когда Вика вдруг начинала плакать. Нынешнее положение вещей устраивает нас всех.